Эти крохотные куколки постоянно стояли у них перед глазами, и казалось невероятным, что никто не ощущает их присутствия, никто за дверью не слышит их приглушенных тоненьких вскриков, время от времени раздающихся из-под подушки.

На третий день на рассвете Мора и Элис не спали: маленькие твари шумно возились всю ночь. В конце концов женщины подбросили в камин дров, потеплей закутались, поскольку в комнате было совсем холодно, сели перед огнем, прижавшись друг к дружке, и уставились на разгорающееся пламя.

— Что же с ними делать? — вслух размышляла Мора. Лицо ее посерело и осунулось от страха и усталости.

— Может, сжечь? — предложила Элис.

— Я не осмелюсь, — ответила старая знахарка. — По крайней мере, сейчас, когда они такие живчики. Неизвестно, чего от них ждать. Вдруг они выпрыгнут из огня и, горящие, начнут бегать за нами по комнате! Если сами куклы не сожгут нас, то его светлость сцапает за колдовство. И зачем я только их сделала?

— Ты научила меня заклинанию, которое дало им силу, — напомнила Элис. — Ты должна была знать, что мы от них так просто не избавимся, они теперь с нами навсегда.

— Я даже не представляла, что такое бывает, — пояснила Мора, — что они настолько сильные и живучие. Это все ты, Элис. В них действует твоя сила. Твоя сила и страшная ненависть, которую ты вдохнула в них.

Девушка обеими руками вцепилась в одеяло.

— Если у меня такая сила, почему тогда я не могу получить все, что захочу? — спросила она. — Я смогла сделать чудовищные ошибки, подвергая собственную жизнь опасности. Я смогла предать матушку и своих сестер. Но такой, казалось бы, малости — отбить мужчину у другой женщины — не могу. Мне мало радости от моей силы.

— Просто в тебе много противоречий, — возразила Мора. — Поэтому и сила твоя то появляется, то исчезает. Ты то любишь, то предаешь. А теперь тебе подавай Хьюго. И что ты будешь с ним делать, если получишь его?

Элис на секунду закрыла глаза. Под подушкой, в тени плотных штор, закрывавших кровать, куколки лежали тихо, будто ждали, что скажет Элис.

— Буду любить его, — промолвила она ослабевшим от страсти голосом. — Он станет моим единственным и тоже меня полюбит. Он опьянеет от страсти ко мне, так увлечется, что перестанет смотреть на других женщин. Сделаю из него своего слугу, своего раба. Он сойдет с ума от любви ко мне.

Мора кивнула и подтянула одеяло.

— В таком случае ты быстро убьешь его, — заключила она.

Девушка вздрогнула и открыла рот, собираясь протестовать.

— Да-да, — подтвердила Мора. — Это правда. Если получишь молодого лорда и сделаешь из него раба, ты убьешь его. Хватит с тебя старой леди, которую ты оставила гореть заживо. В тебе сидит темная сила, Элис. Я и сама не ведала, что такая бывает. Хотела бы я знать, откуда ты явилась ко мне, из какого мрака, когда я подобрала тебя у порога.

— Я всего лишь хочу того же, что есть у всякой женщины, — пожала плечами Элис. — Любимого мужчину, крышу над головой, благополучие и уют. Вон у Кэтрин полно разного добра. И я хочу того же, не больше. Откуда у нее права, почему их нет у меня?

— Может, и получишь все это, — предрекла Мора. — Ненадолго.

— Как ненадолго? — вспыхнула Элис. — Насколько? Что ты молчишь, Мора?

Старуха покачала головой, лицо ее помрачнело.

— Мне не видно. Все передо мной заволокло мраком. И кости не помогают, и огонь, и кристалл, и даже сны. Вижу только зайца и пещеру и еще чувствую холод. — Мора задрожала и добавила: — Как в могиле. В таком преклонном возрасте меня настиг страх.

— Я тоже боюсь, — призналась Элис. — С каждым днем эти куклы становятся для нас все опасней. Давай уже что-нибудь решим и покончим с ними. Откладывать больше нельзя, рискованно.

— Мне известно одно священное место в пустоши, недалеко от Боуэса, — неторопливо произнесла Мора. Там стоит крест. Это на другом берегу, напротив моей хибарки.

— Крест жестянщика, — заметила Элис.

— Да, — подтвердила Мора. — Освященное место. Местечко самое для них подходящее. Рядом дорога, по которой почти никто не ходит. Мы можем отправиться засветло, будем там в полдень, закопаем фигурки в освященной земле, покропим святой водой и к ужину вернемся.

— Отпросимся собирать травы, — предложила Элис. — В пустоши и на болотах, вереск и цветы. Я могу взять лошадь.

Мора кивнула и сказала:

— Как только захороним их в освященной земле, они станут безвредными. И пускай голова болит не у нас, а у твоей святой Матери Божьей.

— А они сами нас не закопают, как ты думаешь? — зашептала Элис. — Помнишь, как повела себя кукла Кэтрин? Она потащила меня в ров с водой. Когда я попыталась утопить ее, она сама меня чуть не угробила. Эти куколки не найдут какой-нибудь способ похоронить нас вместо себя?