— Вот так, — сказала она. — Так вам будет удобней.

Леди Кэтрин закрыла глаза, но губы ее все еще дрожали.

— Я так устала, — пожаловалась она, — так устала.

Зажав в горсти размякшие, пропитавшиеся водой травы, Элис мягкими, круговыми движениями стала растирать ей плечи. Кэтрин вяло подняла одну руку, потом другую, чтобы удобней было тереть и мыть ее. Элис с маслом помассировала каждый палец и осторожно потянула на себя обручальное кольцо; оно сидело туго и не поддавалось. «Придется, видимо, вызывать кузнеца, — подумала Элис, — который как-нибудь распилит его и снимет».

Ворча, Кэтрин наклонилась вперед — большой живот мешал ей, — и Элис стала тереть ей спину. Потом она зашла с другой стороны и по очереди подняла и вымыла обе ноги. Мышцы казались мягкими и рыхлыми на ощупь. Лодыжки так сильно опухли, будто там было растяжение связок, и обе коленки тоже. Элис сильно сжала их, но Кэтрин почти ничего не почувствовала. Пальцы Элис оставили темно-красные пятна.

Настроив лютню, Элиза тихонько напевала. Миледи, закрыв глаза, лежала на спине, Элис держала в руках ее распухшую белую ногу, растирала подошву и ощущала, как поднимается вверх и струится из пальцев ее целебная сила. Она улавливала внутреннюю неуравновешенность Кэтрин, расстройство в ее теле, что-то нездоровое, что-то такое, что отравляло ее организм. Она подняла и помассировала другую ногу, предварительно помазав маслом.

Закончив с ногами, Элис встала у изголовья ванны и начала осторожно поливать водой густые каштановые волосы Кэтрин, потом намылила ей голову, добавила масла и легонько потерла, обращая особое внимание на макушку и на виски, и наконец промыла волосы чистой водой.

И совершилось почти чудо: только что Кэтрин сидела в ванне с лицом недовольного ребенка, а тут вдруг щеки ее порозовели, глаза заблестели, словно искусные руки Элис вернули ее к жизни. Когда Элиза кончила петь, Кэтрин вполголоса промурлыкала несколько строк, махнула рукой и распорядилась:

— Спой еще раз!

Фамильярно подмигнув Элис, Элиза снова взяла в руки лютню и повторила песню от начала и до конца. Госпожа глубоко вздохнула от наслаждения.

— Вода уже почти остыла, — заметила Элис. — Пора вылезать, Кэтрин, иначе вы можете простудиться.

Элиза отложила лютню и открыла дверь подошедшей служанке. Затем девушки расправили нагретые простыни и обернули миледи.

— Уберите все здесь, — приказала Элис служанке и Элизе.

А сама уложила Кэтрин на кровать и тщательно, досуха вытерла ей лицо, руки и плечи, сопровождая это легкими похлопываниями. Потом расчесала ее густые каштановые волосы и разбросала их вокруг головы, чтобы они скорей высохли и не спутались.

Кэтрин, раскрасневшаяся и распаренная, напоминала разрисованную статую. Элис опустила полог и полностью задернула кровать. Пришли мужчины и забрали ванну.

Когда они удалились, переругиваясь и расплескивая воду, в комнате стало совсем тихо. Элис снова подняла полог, и Кэтрин увидела камин, где потрескивали и пылали ярким пламенем дрова, распространяя приятный запах благовоний, которые принесла Элис. Миледи заулыбалась и закрыла глаза.

Распахнулась дверь, и в комнате появился Хьюго. Он приблизился к кровати и положил руку на талию Элис, хотя она и отшатнулась в сторону.

— Как вы себя чувствуете, миледи Кэтрин? — ласково обратился он к супруге.

Веки Кэтрин задрожали, глаза открылись. Увидев мужа, она так и засияла от радости и воскликнула:

— Хьюго! Как долго тебя не было со мной!

— Я совсем забыл о своем долге перед тобой, — вздохнул он. — Я оставил тебя, и тебе пришлось самой заботиться о себе и о ребенке, и вот Элис говорит, что ты не выполняешь необходимого моциона.

Посмотрев на Элис, миледи улыбнулась и ответила:

— Она очень хорошо за мной ухаживает.

— И у нее просто удивительные руки, правда, Кэтрин? — спросил Хьюго.

Элис бросила на него быстрый взгляд. Он улыбался, и в этой улыбке чувствовался какой-то странный жар. Она сразу поняла, что его терзает похоть. Она напряглась и снова попыталась отойти в сторону. Но Хьюго продолжал все так же улыбаться, хватка его усилилась.

— О да, — согласилась Кэтрин. — Она терла мне ноги и спину, массировала голову. Она одними пальцами может излечить человека, ее прикосновения — просто чудо.

Даже через одежду Элис ощущала, что Хьюго пылает как в лихорадке. Вокруг нее сгущалась опасность, клубилась по углам комнаты и подкатывала все ближе, как дым горящего леса.

— Мне лучше оставить вас вдвоем, — заявила она. — Пойду распоряжусь, чтобы ужин вам подали сюда.

— Нет, — отрезал Хьюго, не отрывая глаз от порозовевшего, спокойного лица жены. — Знаешь, Элис, мне пришла в голову мысль понаблюдать, как ты массируешь мою супругу этим своим маслом.

Миледи широко распахнула глаза, но промолчала.