Срабатывал какой-то детский рефлекс, что-то вроде "я в домике". Пока ты "в домике", тебя не могут поймать, ты неуязвим. Алена бы первой посмеялась над таким своим поведением, только не до смеха ей сейчас было.

На следующее утро позвонив в офис, девушка наплела шефу историю о взорвавшемся телевизоре. Мол, типа задымился, заискрился. И она с радостью вышла бы на работу, но, увы, должен был приехать мастер, который запретил покидать дом и оставлять сломанное и непредсказуемое оборудование. Михаил, как ни странно, дал ей отгул. В тот день Алена смогла слабо улыбнулась.

На следующий день, позвонив шефу, она поведала историю о том, как в ванной прорвало трубы и теперь по квартире все плавало, включая одежду, косметику и обувь. И, надо же было такому случиться, что испортились только Лёнины вещи, а Наташины, на удивление, остались сухими. Тогда Михаил тоже промолчал, только в конце разговора заявил, что с сантехникой нужно быть поаккуратнее.

Четверг у Алены тоже выдался удивительно неудачным. По ее словам выходило, что после всемирного мини-потопа, произошедшего в среду, у соседей испортился новый ремонт. А соседи у девушек были удивительно вредными и бескомпромиссными людьми, с которыми разговаривать могла только Алена. Наташу к таким людям нельзя было посылать, иначе к счету за испорченный ремонт и моральный ущерб добавились бы услуги врача. Тем, без сомнения, где-то в глубине души милым людям он обязательно бы понадобился.

После поведанной истории Миша не произнес ни слова. Просто повесил трубку, заставив Лёну недоуменно посмотреть на телефон, а Наташу истерически похрюкивать от смеха на диване. Но Алена посчитала молчание знаком согласия, поэтому с чистой совестью осталась дома, хотя, честно говоря, ей уже становилось неимоверно скучно.

Более-менее спасали только книги, да соседка по этажу. Точнее, соседка и ее племянник, которые на этой недели стали частыми гостями в Аленином доме. Маленький трехлетний Кирилл и его замечательная тетя Катя помогали девушке скрасить одиночество и наполняли ее жизнь хоть какими-то красками.

Кате было двадцать девять лет, и в данный момент она работала в круглосуточной аптеке в центре города. Раньше бы она вряд ли бы согласилась на эту работу, но сейчас, когда она начала заботиться еще и о маленьком ребенке, ей пришлось поменять взгляды на многие вещи. Например, Катя наконец-то поняла, что можно вполне выспаться за четыре часа в день. Или вполне можно обойтись жалким бутербродом на ужин. Или…в общем, Алена это давно прошла, поэтому испытывала опеределенную симпатию, понимание и сочувствие к Кате. Изредка она просила их посидеть с племянником, особенно когда работала в ночную смену. И девушки ни разу не отказали. Возможно потому, что обе любили детей.

За несколько лет Алена и Катя достаточно сблизились, но их нельзя было назвать лучшими подругами. Подругами — да. Но не лучшими. У Алены была Наташа, и ей этого хватало. Ей всегда казалось, что дружба — это пирог. Ты можешь полностью подарить его одному человеку, а можешь просто раскрошить, испортив его. Алена предпочитала первое. Как и Катя, в принципе, которая всегда чувствовала ту определенную грань, за которую заходить не следовало. Но даже Катя за все эти дни стала замечать ее необычное состояние.

В дверь позвонили, и Алена отвлеклась от своих мыслей.

— Идууу! — крикнула девушка с кухни, на ходу вытирая руки об полотенце и снимая фартук. — Сейчас!

Алена не успела даже до конца открыть дверь, как в дом влетело темноволосый милый малыш и обхватил ее за ноги.

— Аля! — Кирилл вертелся вокруг нее как волчок. — Аля, привет! Это мы!

— Привет, — Алена потрепала малыша по волосам и пропустила его тетю внутрь. — Привет, Кать. Проходи на кухню потом. Я там салатов наготовила. — Вы что, гуляли? — девушка присела на корточки и начала развязывать малышу шарф и снимать шарф. — Вон, щеки какие красные от мороза.

— Ага, — восторженно закивал Кирилл. — Мы на горки ходили в парк. А потом снеговика делать. А еще я на санках катался. Только не на настоящих, а на таких…резиновых. Их кладешь, садишься на них и едешь. Ну ты поняла, да?

— Поняла, поняла, — улыбнулась Лёна. — Иди руки мой и за стол.

Пока Кирилл плескался в ванной, Алена прошла на кухню к Кате. Та стояла у стола и тырила из салата огруцы.

— Я все вижу, — шутливо погрозила ей Лёна. — Опять одни помидоры останутся.

— Ну не люблю я помидоры, — скорчила мордашку Катя. — А в салате, между прочим, еще остались огурцы. Кстати, а ты чего опять дома? — поинтересовалась Катя.

— У меня незапланированный отгул, — не моргнув глазом, соврала Алена.

— Который длится почти неделю? — ехидно уточнила Катя. — Скажи мне, где ты работаешь, и я приду к тебе наниматься.

— А что в этом странного? — пожала плечами Алена. — Я что, отдохнуть не могу?

— Да не, можешь, можешь. — задумчиво протянула Катя. — Только успокой меня и отдыхай. Скажи мне, что ты не была любовницей собственного шефа, а теперь вы поругались, и он выставил тебя за дверь. Все остальное поправимо.