— Ты знаешь, как это прекратить, — сказала она холодно. — Скажи, что вылечишь учителя.

Знахарь стонал и корчился от боли, но продолжал упорствовать.

— Занна! Ты что творишь?

Даровит заглянул в лачугу, озадаченный, вероятно, ее долгим отсутствием. Он стоял в дверях, в ужасе взирая на сцену пытки.

— Прекрати! — крикнул он. — Ты же его убьешь! Опусти его!

Тяжело и раздраженно вздохнув, Занна разжала хватку, позволив Калебу рухнуть на пол. Даровит кинулся к знахарю, но старик покачал головой и взмахом руки отогнал юнца. Он приподнялся на четвереньки, затем встал в полный рост, опершись руками в бока, и несколько раз медленно и глубоко вдохнул.

Даровит повернулся к Занне.

— Ты зачем это сделала? — разозлился он.

— Он отказывался нам помогать, — сказала девушка, обнаружив в своем голосе больше оправдания, чем ей хотелось.

— Я не спущу это чудовище на Галактику во второй раз, — заявил Калеб сквозь плотно стиснутые зубы; он все еще мирился с последствиями пытки. — Ты не убедишь меня спасти его.

Занна опустилась на колено перед знахарем.

— Я могу пробудить твои худшие кошмары и оживить их перед твоими глазами, — прошептала она. — Я могу страхом свести тебя с ума, порвать в клочки твое сознание, и на всю оставшуюся жизнь сделать из тебя полоумного идиота.

Даровит глядел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Калеб же сверкал выводящей из себя улыбкой.

— Сделаешь это, — спокойно ответил знахарь, — и твой учитель умрет все равно.

Занна посмотрела на знахаря и закусила губу. Одним движением она встала на ноги и вылетела из лачуги, оставив Даровита с Калебом наедине.

Вкрайнем раздражении, Занна одним порывом пересекла местность от лачуги Калеба до парящих носилок. где лежал учитель.

Она проверила датчик с боку носилок, контролировавший жизненные показатели Бейна. Пока жив, но протянет недолго. Совсем скоро учитель умрет, забрав с собой все знания и секреты.

Занна стояла, склонившись над носилками, когда через несколько минут из лачуги показался Даровит. Он пересек лагерь и встал рядом, опустив взгляд на Бейна.

— По крайней мере, — сказал он, утешая кузину, — он умрет в покое.

— Покой — это ложь! — осклабилась Занна. — Не важно, умрешь ты во сне или в бою, смерть — она и есть смерть.

— Он хотя бы не чувствует боли, — ответил Даровит. Еще одна тупая банальность.

— Если чувствуешь боль, — ответила Занна, — это значит, что ты все еще жив. Каждый день жила бы с болью, только покоя не надо.

— Никогда бы не подумал, что услышу такое от тебя, Занна, — скорбно протянул Даровит, качая головой, — Разве не видишь, что он с тобой сделал?

Он сделал из меня сита, — подумала девушка. Но вслух сказала:

— Он сделал меня сильной. Дал мне власть.

— И это все, что тебе нужно, Занна? Власть?

— Через власть я познаю победу, через победу мои оковы рвутся.

— Власть не всегда приносит победу, — возразил Даровит. — Даже со всей властью, тебе не заставить Калеба помочь.

Бейн смог бы, — с горечью подумала она, но не сказала ни слова.

— Я знаю, что с тобой стало, — сказал кузен, в знак утешения положив руку ей на плечо, — Ты была ребенком. Была напугана. Одинока. Бейн нашел тебя и взял под свое крыло. Я понимаю, почему ты так ему верна. Понимаю, почему ты о нем заботишься.

Занна стряхнула руку Даровита и развернулась к нему, взглянув на брата широко распахнутыми глазами, полными недоверия.

— Я — сит. Я забочусь только о себе, и больше ни о ком.

— Ты заботишься обо мне.

Занна не ответила; ей не хотелось снова возвращаться к разговору, имевшему место по пути на Титон.

— Ты отказываешься это признать, — настаивал Даровит, — но я знаю, что я тебе не безразличен. И учитель тоже. Ты доказала это своими поступками, что ни говори. Но Калеб прав, сама знаешь. Бейн — чудовище; нельзя его отпускать.

— Но ему совсем не обязательно умирать, — добавил он.

— О чем ты? — Занна вся обратилась во внимание.

— Я говорил с Калебом. Он и тебя считает чудовищем. Но он не знает тебя так, как знаю я. Ты не чудовище, Занна… но станешь им, если позволишь гневу и ненависти управлять твоей жизнью.

— Ты заговорил как джедай, — сказала девушка осторожно. Она не могла понять, к чему клонит кузен.

— Мне начинает казаться, что убеждения джедаев не так уж плохи, — признал тот. — Я же знаю, как все будет, Занна. Если Бейн умрет, ты убьешь Калеба.