Еще один звук, теперь уже слева. Кто-то положил на пол сумку с инструментами. Что-то звякнуло. И тишина. Потом новый звук — негромкое постукивание. Похоже, Маурицио пытается снять табличку. Пожалуй, лучше немного подождать, а потом застать его врасплох.

Но у колли было на этот счет другое мнение. Адам увидел собаку только в последний момент, когда она появилась перед ним, махая хвостом и повизгивая, словно приглашая поиграть.

Он попытался отодвинуться. Колли облизала ему руку и тявкнула.

— Уго! — Голос определенно принадлежал Маурицио.

Уго еще пару раз радостно тявкнул, и луч фонарика, сделав полукруг, уткнулся в алтарь.

Адаму ничего не оставалось, как признать поражение и выбраться из укрытия, щурясь от света. Потом он включил свой фонарик и направил луч на Маурицио. Противостояние длилось несколько секунд, после чего противники, не сговариваясь, опустили фонарики.

Адам погладил колли по голове, давая понять, что держится уверенно и контроль над ситуацией в его руках. Что касается Маурицио, то он, судя по напряженной позе и пепельно-бледному лицу, был готов вступить в схватку, и отвертка у него в руке вовсе не выглядела безобидным инструментом.

— Зачем ты здесь? — хмуро спросил он.

— Не знаю.

— Зачем?

— А что еще делать? Я должен был узнать.

Маурицио повернулся и ударил отверткой по стене. Табличка отвалилась. Под ней не было ничего, кроме камня. Ни пистолета, ни патронов.

— Ловко, — пробормотал Маурицио. — Очень ловко.

Где же, черт возьми, пистолет? Адам и сам растерялся не меньше, но виду не подал.

Маурицио опустился на край скамьи. И хотя во всех его жестах и позе проступала обреченность человека, потерпевшего очередное поражение, Адам предпочел держаться от него на безопасном расстоянии.

— Теперь ты все знаешь.

— Зачем? — спросил Адам. — Он же был вашим братом.

— Так случилось. Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

— Неужели только из-за этого… из-за земли… дома? — Адам еще надеялся, что была какая-то другая причина, может быть, столкновение идеологий или что-то еще, а не просто жадность.

— В него выстрелили. Один из немцев. Он все равно бы умер… наверное.

— Но вы его добили, да? Застрелили из его собственного оружия?

Маурицио не ответил.

— Где был Гаетано?

— Пришел, когда немцы уже уходили. Поднимался по лестнице… услышал выстрел. — Он поднял голову. — Ты ничего не сможешь сделать.

— Могу рассказать вашей матери.

— Да. И она тоже ничего не сделает.

— Почему вы так думаете?

— Потому что я не позволю.

— Не позволите? И как же?

Маурицио хитро усмехнулся:

— Ты ведь умный, догадайся сам.

Даже в темноте часовни Адам заметил — или все же только показалось? — страшный, холодный блеск в глазах Маурицио. Блеск, от которого по спине побежали мурашки. Человек, совершивший братоубийство, намекал на то, что готов, если ситуация потребует, взять на себя и грех еще более тяжкий.

— Так что решай сам.

Уго зашелся радостным лаем, словно желая показать, что полностью одобряет дьявольскую стратегию своего хозяина.

— Zito, — цыкнул Маурицио, но пес вместо того, чтобы умолкнуть, бросился с визгом к двери.

С неожиданным для Адама проворством итальянец метнулся вслед за колли, но все равно опоздал. Дверь распахнулась.

Мария вскинула руку, закрывая глаза от ударившего ей в лицо света.

— Мария…

Она затворила за собой дверь.

— Я все слышала.

Взгляд Маурицио заметался между служанкой и Адамом, выискивая между ними какую-то связь.

— Что ты здесь делаешь?

— Слушаю.

— Тебя моя мать прислала?

Мария не ответила, но Маурицио истолковал ее молчание по-своему.

— Нет? Тогда кто? Антонелла?

И снова Адам не увидел в лице служанки ничего такого, что можно было бы интерпретировать как ответ. А вот Маурицио понимал ее лучше.

— Конечно, — произнес он тоном человека, на глазах у которого детали мозаики складывались в понятную картину. — Она же знает, что стоит в очереди после меня…

О чем это он? Маурицио говорил загадками, и Адам, как ни старался, поспеть за ним не мог.

— Сколько бы она ни обещала, я дам больше. — После этой реплики Адам сдался окончательно.

— Она обещала много, — сказала Мария.

— Не важно.

Мария ненадолго задумалась.

— Хочу свой дом. Не квартиру. И хочу денег.

— Сколько?

— Столько, чтобы мне ни о чем больше не беспокоиться.

— Договорились.

Адам не собирался вмешиваться; слова выскочили сами.