Егор остался жив. Я поглядел на серебряную собаку.

— Ты куда смотришь?! — скрипнула зубами Алиса. — Куда?!

— Что у тебя с рукой?

— Выбила, кажется… Не знаю. Ему надо рану зашить, кровью изойдется ведь…

Я достал свою аптечку. Кривые иглы, леска. Поднялся со скамейки. Ноги дрожали.

— У него глаза открыты, — сказал я.

— Он же живой, у него и должны быть глаза открыты!

— Надо закрыть, а то мусор насыплется.

Алиса закрыла глаза Егору.

— Кровь вроде останавливается, — сказал я. — Может, не стоит уже зашивать…

— Дай сюда!

Алиса отобрала у меня иглу и леску, присела над Егором и принялась зашивать рану. Зашивала, к удивлению, умело, точно носки штопала.

Я смотрел на серебряную собаку. Уже почти пришли. Всего двести метров. Глупо поворачивать, мы ведь совсем рядом. Глупейте.

— Живучий Прыщельга… — приговаривала Алиса. — Живучий, я так и знала… Молодые все живучие. Я знала одного такого, ему ногу почти по задницу оторвало, но ему доктор пришил, замазал смолой — и все, как новенький, кости хорошо срастаются…

Молодые живучие, да. Живучие, но только до определенных пределов, сейчас по-другому все, не повезло Егору, не повезло. А я его предупреждал. Я его спасал сорок раз, сорок первый не получилось, не повезло.

Не выживет, это понятно. Все без толку, столько возни…

Точка. Тупик.

Несколько мгновений я сидел, сжав зубы.

Без толку. Без толку, без толку, столько маялся с этим придурком, башкой об лед, зубами о стену. А теперь эта сволочь решила сдохнуть. Спасибо. Вот такая мне благодарность…

Злость. Горло скрутило ангиной злости, всех ненавижу, с севера до юга. Всех. Всегда.

Я поднялся.

Егор был хороший человек. По-настоящему хороший, я любил его, какого же черта он сдох?! Надо было пристрелить его раньше, он бы не мучился сейчас, он не помешал бы мне сейчас, когда я в двух шагах, остается перевалить через холм…

— Ты что?! — крикнула Алиса. — Он ведь жив! Жив! Его можно еще спасти…

— Его нельзя спасти. Ничего нет. Он погибнет. Через пару часов.

Я надел рюкзак, я повесил на плечо винтовку.

— Почему ты всегда такой?! — спросила Алиса.

Какой? Нормальный. Как все. Я поправил винтовку и направился к черной собаке. Шаг за шагом, стараясь не думать, о чем тут думать, все и так уже ясно…

— Ты всегда так?! Не оглядываясь?! Да?!

Да. Не правда, кстати, что я не оглядываюсь, я оглядываюсь — и помню всех, кто стоял рядом со мной. Кто помог мне.

— Он тебя выходил, ты забыл?! — крикнула Алиса. — Он тебя спас! Когда ты ослеп, он же тебя за руку вывел! И меня тоже! А ты нас бросаешь?! Егор спас тебя!

Я его тоже, между прочим, спас. И не раз. Если бы не я, сам Егор бы уже… А может, он и был для этого предназначен? Может, они все для этого предназначены? Гомер. Он вырастил меня, научил жить-выживать, научил стрелять, а сколько раз из смертельной опасности выручал — со счету можно сбиться, И жизнью своей пожертвовал, между прочим. Курок, хороший человек был, сколько вместе пережили… А отец Егора? Он рассказал, что надо делать, выручил меня от сумраков, сам умер. И теперь вот Егор, пришла его очередь.

А может, и сама Алиса? Может, не зря я ее встретил. И нужна она была лишь с одной целью — для того, чтобы я дошел сюда. До этой черной серебряной собаки.

И теперь отступить? Сколько людей угроблено — и отступить?

— Я его не брошу! — крикнула мне вслед Алиса. — Вали, сволочь! Вали отсюда! Он меня не бросил, и я его не брошу! Не брошу!

Я шагал. Все быстрее и быстрее, стараясь не слушать и не слышать то, что кричала мне в спину Алиса.

— К черту мир! Пусть все катится! И ты! Ты, скотина.

Собака. Вблизи она казалась гораздо больше. И совсем не такая гладкая. Серебро оказалось проедено мелкими извилистыми канальцами, точно над собакой хорошенько потрудились блохи по металлу, отчего собака казалась объемной. Или дожди. Кислые дожди из фиолетовых туч, приплывающих с другой стороны…

Обернулся.

Алиса сидела рядом с Егором. Она ничего так и не придумала. Да и придумать ничего нельзя, Егора перемололо. Нужны доски, чтобы сделать шины, нужен гипс, нужны лекарства — скоро ведь начнется воспаление, нужен покой, и еще много чего нужно, и ничего этого у нас нет. Безнадежно. Все безнадежно. А ведь я уже рядом…