– Как делишки?
– игриво поинтересовался Василь Васильич.

– Хорошо!
– не подлаживаясь под тон кагэбэшника, серьезно ответил Птицын.

– Тяжело грызть гранит науки?
– пошутил Василь Васильич.

– Не очень.

– Нравится учиться?

– В принципе, да!

– Что не устраивает?

– Методика русского языка.

– А-а-а! Понятно!
– сочувственно протянул Василь Васильич, явно разочарованный лаконизмом честных ответов Птицына.

– Ну что ты так зажат? Расслабься!
– с ласковым укором попенял он Птицыну.

Птицын вдруг обнаружил, что судорожно вцепился в подлокотники кресла.

– Да нет, ничего...
– промямлил он в ответ и, чтобы показать, что совершенно расслаблен, оторвался от подлокотников и помахал правой кистью в воздухе: вот, мол, как я!
– подивившись идиотизму своего жеста. Не к месту он вспомнил актерский анекдот, рассказанный Носковым. Носков изображал актера перед выходом на сцену: он корчил тупую рожу и, встряхивая руками, быстро приговаривал в нос: "Я свободен! Я свободен! Я абсолютно свободен!" - "Ваш выход!" Глаза Носкова вылезали из орбит, он круто наклонял голову вниз, делал руки по швам и деревянными шагами, на полусогнутых ковылял вперед. Этот анекдот имел бешеный успех у Люси Паншевой и Даши Шмабель.

– Ты каким-нибудь спортом занимался?
– опять спросил Василь Васильич Птицына ободряюще.

– Да-а! Боксом! У меня первый разряд!
– выпалил Птицын залпом, наконец-то обретя хоть какую-нибудь почву под ногами; казалось, сейчас разговор потечет; внезапно Птицын перепугался, что сболтнул лишнее (у него вспотели ладони), вот почему он, запинаясь, сам себя поправил: - Но сейчас я не соответствую... не тяну... на первый разряд... Время прошло много... не потяну...

– У меня тоже был первый разряд по боксу, - мечтательно улыбаясь, протянул Василь Васильич, отдавшись давним воспоминаниям.

– В тяжелом весе?
– участливо поинтересовался Птицын.

– Нет, в весе петуха. Тогда я был еще такой же легкий, как ты... Это теперь... Годы... годы... Старость!

Опять возникла напряженная пауза, когда Птицын следил за чисто выбритым свинячьим подбородком Василь Васильича, а Василь Васильич, со всей цепкостью оперативника, - за бородатым лицом Птицына. Вот-вот кто-то расколется.

– Кто такой Дзержинский?
– огорошил Птицына Василь Васильич внезапным вопросом.

– Дзержинский Феликс Эдмундович возглавлял, кажется с 1918 по 25 или 26 год, ВЧК, Всероссийскую Чрезвычайную комиссию.

Василь Васильич брезгливо поморщился:

– Я не про того. Ваш Дзержинский! Эдик Дзержинский. Твой однокурсник.

– А-а! Я его абсолютно не знаю. Мы с ним ходили в дружину только... И всё... Но не общались... Даже там...

Птицын мысленно представил этого Дзержинского. Глупо, что тот оказался однофамильцем шефа чекистов. Угрюмый сутулый усач из четвертой группы с немытыми, нечесаными волосами. Он ходит всегда в одних и тех же старых, грязных клёшах, которые волочатся по земле. Пожалуй, только однажды он спросил Птицына: "Ты в группе Люси Паншевой?" - "Это она в моей группе!" - нахально ответил Птицын.

Как он мог попасться на заметку КГБ?

– Ну а с кем ты общаешься?

Птицын задумался. Эта скотина, конечно, ждет фамилий. Ляпнешь кого-нибудь - и будет таскать всех подряд. Птицын вспомнил, как этот мерзкий человек-жираф со свинячьей харей, столкнувшись в дверях с Виленкиным, назвал Беня и Нахова. Значит, они на него уже работают! Не исключено, что кто-то их них и навел капитана на него, Птицына. Вот сволочи!

– С Егором Бенем, с Андреем Наховым... не очень часто. А из преподавателей - с Идеей Кузьминичной Кикиной и Валентином Ивановичем Козлищевым.

Птицын следил, как по скошенному к вискам, узкому лбу капитана быстро побежали продольные морщины, точно муравьи в потревоженном муравейнике. Морщины явственно обозначили наличие мыслительного процесса. Тот, по-видимому, лихорадочно соображал, издевается над ним Птицын или он на самом деле полный идиот. Внешне придраться было не к чему. Птицын смотрел на него не опуская глаз, светлым взором.

– Хорошо! Хорошо!..
– одобрил Василь Васильич, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– Ты знаешь, 17 января... через неделю... в институт приезжают англичане... по обмену?.. На студенческие каникулы. Ты ведь бывал в общежитии на "Юго-западной"?

– Нет!

– Ну-у... Как это? Надо заглянуть! Сможешь?

– Наверно, смогу... Там живут литовки из нашей группы.

– Вот! Замечательно! Поговоришь, пообщаешься с литовками, а потом как бы невзначай заглянешь на пятый этаж. Там поселят англичан. Если я попрошу тебя познакомиться... с ними... Ну не со всеми... с некоторыми... получится у тебя? Сможешь помочь?

– Я английский как-то... не знаю толком... Они меня не поймут... а я - их.

– Поймут... поймут... Они все говорят по-русски... Прилично говорят... Можешь не беспокоиться... Главное войти с ними в контакт. Так как?