Катинка села в самом центре ряда. Хэл не сводил с нее глаз, надеясь, что она посмотрит на него, покажет, что узнала, попытается внушить уверенность. Он цеплялся за веру, что она никогда не бросит его, что она уже использовала свое влияние и просила мужа о милосердии, но Катинка разговаривала с Клейнхансом и даже не взглянула на английских моряков. Она не хочет, чтобы другие заметили, как она тревожится за нас, утешал себя Хэл, но когда придет время давать показания, она за нас вступится.

Полковник Шредер тяжело подобрал ноги и встал. Он с отвращением смотрел на заполненный зал. Женщины вздыхали и повизгивали от восторга.

— Этот трибунал созван в соответствии с правами, которыми правительство республики Голландия и Нидерланды наделило Голландскую Вест-Индскую компанию. Прошу всех замолчать и встать, приветствуя председателя трибунала его превосходительство губернатора Петруса Ван де Вельде.

Зрители, приглушенно гомоня, встали и воззрились на дверь за платформой. Некоторые пленники, гремя цепями, тоже начали вставать, но, видя, что сэр Фрэнсис и Хэл не шелохнулись, снова опустились на скамьи.

В двери показался председатель суда. Он тяжело взошел на платформу и посмотрел вниз, на ряды пленников.

— Поднимите этих негодяев! — неожиданно взревел он, и толпа дрогнула, услышав этот грозный рев.

В наступившей тишине сэр Фрэнсис сказал по-голландски:

— Ни я, ни мои люди не признаем этот суд и отвергаем право самозваного председателя допрашивать и судить свободных англичан, подданных его величества короля Карла Второго.

Ван де Вельде, казалось, раздулся, как огромная жаба.

— Вы пират и убийца! Властью республики и Компании, по нравственному и международному закону я обладаю полным правом проводить этот суд. — Он замолчал, чтобы перевести дух, и еще громче продолжил: — Я обвиняю вас в возмутительном неуважении к суду и приговариваю к десяти ударам тростью. Приговор привести в исполнение немедленно. — Он взглянул на командира стражи. — Отведите пленника во двор и приведите приговор в исполнение.

Четверо солдат из глубины зала пробежали вперед и подняли сэра Фрэнсиса. Хэла, скованного с отцом, тоже потащили к выходу. Зрители повскакивали с мест и устремились к двери и окнам, а сэра Фрэнсиса и Хэла по лестнице стащили во двор.

Сэр Фрэнсис молчал, высоко держа голову и распрямившись. Его провели к брусу у конюшни, к которому привязывали лошадей. По приказу сержанта их с Хэлом поставили по разные стороны бруса лицом друг к другу и их кандалы продели в железные кольца.

Хэл ничего не мог сделать. Сержант просунул палец сзади за воротник сэра Фрэнсиса и разорвал рубашку. Потом отступил и взмахнул своей малаккской тростью.

— Ты дал рыцарскую клятву. Выполнишь ее? — шепотом спросил сэр Фрэнсис сына.

— Да, отец.

Трость свистнула и опустилась на обнаженную плоть, сэр Фрэнсис сморщился.

— Это избиение — детская игра по сравнению с тем, что будет дальше. Понимаешь?

— Да, отец.

Сержант снова ударил. Трость одну за другой оставляла на коже кровавые полосы, боль с каждым ударом усиливалась.

— Что бы ты ни сделал и что бы ни сказал, ничто не изменит путь красной кометы. Звезды определили мою судьбу, и не в твоих силах вмешаться.

Трость со свистом опускалась, тело сэра Фрэнсиса напрягалось и расслаблялось.

— Если ты силен и упорен, ты выдержишь. И это будет моей наградой.

Он негромко, хрипло простонал — трость вновь врезалась в напряженные мышцы спины.

— Ты моя плоть и кровь. И поэтому я все вынесу.

Трость снова и снова пела и опускалась.

— Поклянись в последний раз. Подкрепи свою клятву: в тщетных попытках спасти меня ты ничего не откроешь этим людям.

— Отец, я клянусь, — тоже шепотом ответил Хэл; его лицо побелело, как обветренная кость. Жестокие удары продолжались.

— В тебя вся моя вера, — сказал сэр Фрэнсис, и солдаты подняли его с бруса. Когда шли обратно, он легко опирался на руку Хэла. И, когда споткнулся, Хэл поддержал его, так что они вошли в зал и вместе прошли к своим местам с высоко поднятыми головами.

Губернатор Ван де Вельде сидел на помосте. Перед ним стоял серебряный поднос, уставленный фарфоровыми чашками с закусками и сластями. Он с довольным видом жевал что-то, запивая пивом из оловянной кружки, и разговаривал с полковником Шредером. Как только сэра Фрэнсиса и Хэла усадили на скамью, дружелюбное и довольное выражение лица губернатора резко изменилось. Он заговорил, и в зале тотчас воцарилась напряженная тишина.