Первым заговорил Альтуда:

— Даже если бы не Бобби и моя жена, я бы все равно пошел.

— Да! — сказал Дэниел.

— Да! — подхватил Нед.

— Итак, трое, — сказал Хэл. — Как насчет тебя, Уильям Роджерс?

— Я с вами, сэр Генри.

— Не испытывай мое терпение, Билли. Я запретил тебе называть меня так.

Хэл нахмурился. Когда его называли сэром Генри, он чувствовал себя самозванцем, недостойным чести, завоеванной его дедом в сражениях рядом с Дрейком.

— Прощаю в последний раз, мастер Билли. Если с твоего языка еще раз сорвется такое, я вложу в другой твой конец толику здравого смысла. Ты меня слышишь?

— Слышу хорошо и ясно, сэр Генри.

Билли улыбнулся ему, и все захохотали, а Хэл схватил его за шиворот. Все дрожали от возбуждения — все, кроме Дика Мосса и Пола Хейла.

— Я уже слишком стар для таких проказ, сэр Хэл. Кости у меня не сгибаются, и я не смог бы забраться на красивого парня, даже если бы его привязали к бочке, что уж говорить о горах. — Старый гомосексуалист Дик Мосс улыбнулся. — Простите, капитан, но мы с Полом переговорили и решили остаться. Здесь у нас по крайней мере каждый день есть похлебка, а ночью солома для сна.

— Может, вы умней всех остальных.

Хэл кивнул. Услышанное его не опечалило. Давно миновали дни, когда Дик был в расцвете сил и мог взлететь на мачту в самую сильную бурю. Минувшая зима лишила его суставы гибкости, а волосы выбелила. Его пришлось бы тащить за собой. А Пол — корабельная «жена» Дика. Они уже двадцать лет вместе, и хотя Пол еще может орудовать саблей, он останется со своим стареющим любовником.

— Удачи вам обоим. Вы лучшая пара, с какой мне приходилось плавать, — сказал Хэл и взглянул на Уолли Финча и Стэна Спарроу. — А как вы, птички [6] ? Полетите с нами, парни?

— Так далеко и высоко, как вы, — ответил за обоих Уолли, и Хэл сжал его плечо.

— Значит, нас шестеро, с Аболи и Сакиной — восемь. А лететь придется так высоко и далеко, что вы не пожалеете.

Последовал обмен записками, в которых Аболи и Сакина объяснили свой план. Хэл внес поправки и составил список вещей, которые нужно попробовать украсть, чтобы надежнее обеспечить выживание в дикой местности; главным среди них были карты, компас и, если получится, алидада.

Аболи и Сакина готовились, скрывая свою тревогу и возбуждение от других обитателей резиденции. За всем, что происходило в помещениях для рабов, постоянно следили подозрительные глаза, и теперь, когда назначенный день был близок, заговорщики не доверяли никому. Сакина мало-помалу собрала все, о чем просил Хэл, и добавила кое-что по своему выбору: она знала, что все это пригодится.

За день до намеченного побега Сакина позвала Аболи в жилые помещения резиденции, куда раньше ему не разрешалось заходить.

— Мне нужна твоя сила, чтобы передвинуть резной шкаф в банкетном зале, — сказала она в присутствии повара и еще двух кухонных работников. Аболи покорно, как обученная собака на поводке, пошел за ней. Но едва они оказались наедине, Аболи перестал притворяться послушным рабом.

— Быстрей! — предупредила Сакина. — Хозяйка скоро вернется. Она в саду с Неторопливым Джоном.

Она быстро прошла к окну, выходящему в сад, и увидела, что эта необычная пара все еще о чем-то разговаривает под дубом.

— Нет предела ее порочности, — про себя прошептала Сакина, глядя, как Катинка возбужденно смеется словам палача. — Если бы ей захотелось, она занялась бы любовью со свиньей или ядовитой змеей.

Сакина вздрогнула, вспомнив, как змеиный язык обследовал самые укромные уголки ее тела. «Этого больше никогда не будет, — пообещала она себе. — Надо выдержать еще четыре дня, и Альтуда будет свободен. А если она до того позовет меня в свое логово, я скажу, что у меня пришли крови».

Она услышала, как в воздухе что-то свистнуло, словно взмахнула крыльями большая птица, и, оглянувшись через плечо, увидела, что Аболи снял со стены одну из сабель. Он проверял ее балансировку и упругость, размахивая широкими кругами над головой, так что на белых стенах танцевали блики.

Он отложил саблю и взял другую, но эта ему совсем не понравилась, и он, нахмурившись, вернул ее на место.

— Быстрей! — негромко поторопила Сакина.

В несколько минут он выбрал три сабли — не за драгоценные камни, украшавшие их рукояти, а за легкость и упругость лезвий. Все три оказались ятаганами, изготовленными оружейниками Шаджахана в Агре, в Индии.

— Они изготовлены для принца династии Моголов и не подходят для грубого моряка, но сойдут, пока я не сыщу им замену из доброй шеффилдской стали.

Потом он взял короткий нож, каким пользуются жители гор Вест-Индии, и сбрил пучок волос на руке.

— Примерно это я и имел в виду, — довольно сказал он.

— Я пометила то, что ты выбрал, — сказала Сакина. — Теперь верни их на стойку, или другие рабы заметят пустые ножны. Я передам их тебе вечером накануне нашего дня.

Пополудни того же дня Сакина взяла корзинку, надела на голову коническую шляпу и пошла в горы. Хотя никакой наблюдатель не заподозрил бы ее истинных намерений, она убедилась, что ее никто не видит в лесу, которым заросло большое ущелье под горой. Здесь стояло мертвое дерево — она приметила его во время предыдущих посещений. На гниющей сердцевине ствола росло множество маленьких пурпурных грибов. Прежде чем сорвать их, Сакина надела перчатки. Чешуйки под грибовидными шляпками были красивого желтого цвета. Грибы ядовиты, но смертельны, только если съесть их много. Именно из-за этого качества она их и выбрала: Сакина не хотела, чтобы на ее совести была смерть невинных людей и их семейств. Грибы она положила на дно корзинки, прикрыв их кореньями и травами, и только потом начала спускаться и спокойно прошла через сады к резиденции.