— Когда придешь, прихвати шпагу, которую украл у меня, — крикнул в ответ Хэл. — Я разрублю тебя ею, как молочного поросенка, чтобы дьявол мог тебя поджарить.

Моряки захохотали и начали делать непристойные прощальные жесты.

— Катинка! Моя дорогая! — Шредер сменил тон. — Не отчаивайся! Я тебя спасу. Клянусь могилой отца. Я люблю тебя больше жизни!

Все время пока раздавались крики и звучали мушкетные выстрелы, Ван де Вельде съеживался на полу кареты, но теперь он сел на сиденье и посмотрел на поверженную фигуру на дороге.

— Он что, спятил? Как он смеет так обращаться к моей жене? — Побагровевшее лицо с вислыми щеками повернулось к Катинке. — Мефрау, надеюсь, вы не давали этому мужлану оснований так к вам обращаться?

— Уверяю, минхеер, его развязность для меня еще большее потрясение, чем для вас. Он оскорбил меня, и я умоляю вас при первой же возможности наказать его, — ответила Катинка, одной рукой держась за дверцу кареты, другой придерживая шляпу.

— Я сделаю лучше, мефрау. На следующем же корабле он вернется в Амстердам. Я не потерплю здесь подобную дерзость. Более того, именно он виноват в том, что мы оказались в столь тяжелом положении. Он командир гарнизона и замка, и пленные — на его ответственности. Их побег — следствие его пренебрежения своими обязанностями и непригодности к подобной службе. Ублюдок не имеет права так к вам обращаться.

— О нет, имеет, — вмешалась Сакина. — Полковник Шредер завоевал ее милость. Ваша жена так часто лежала под ним, задрав ноги, что он имеет право называть ее милой; а если захочет быть более честным — то шлюхой и развратной девкой.

— Замолчи, Сакина! — завизжала Катинка. — Ты спятила? Помни свое место. Ты рабыня!

— Нет, мефрау. Я больше не рабыня. Я свободная женщина. Более того, сейчас вы в моей власти, — ответила Сакина, — и я могу говорить вам все, что хочу, особенно если это правда. — Она повернулась к Ван де Вельде. — Ваша жена и бравый полковник так откровенно играли в зверя с двумя спинами, что об этом болтала вся колония. Они посадили вам на голову пару рогов, которые чересчур велики даже для вашего жирного тела.

— Я прикажу забить тебя до смерти! — апоплексически забулькал Ван де Вельде. — Сука, рабыня!

— Ничего подобного, — сказал Альтуда, прижав конец ятагана к обширному животу губернатора. — Немедленно извинитесь перед моей сестрой за оскорбление.

— Извиниться перед рабыней? Никогда! — взревел Ван де Вельде, но Альтуда чуть нажал, и рев перешел в визг, словно из надутого свиного пузыря вырывался воздух.

— Извинитесь — и не перед рабыней, а перед свободнорожденной балийской принцессой, — поправил его Альтуда. — Да побыстрей.

— Прошу прощения, мадам, — процедил губернатор сквозь стиснутые зубы.

— Вы очень галантны, сэр, — улыбнулась ему Сакина.

Ван де Вельде откинулся на спинку сиденья и больше ничего не сказал, но бросил на жену полный ненависти взгляд.

Едва выехали за пределы поселка, дорога стала хуже. Фургоны Компании, привозившие дрова, оставили глубокие колеи, и карета опасно раскачивалась. Вдоль берега лагуны море во многих местах нанесло грязь и ил, и морякам приходилось на плечах вытаскивать из вязкой жижи большие задние колеса, помогая лошадям. Утро было уже на исходе, когда впереди показался деревянный мост через реку.

— Солдаты! — крикнул Аболи. Со своего высокого сиденья он увидел впереди блеск штыка и очертания высокого шлема.

— Всего четверо, — сказал Хэл. У него было самое острое зрение. — Они не ждут неприятностей отсюда.

Они не ошиблись. Капрал вышел им навстречу, удивленный, но не встревоженный; сабля его была в ножнах, а фитиль пистоли не горел. Хэл и его люди быстро разоружили капрала и солдат, раздели и, выстрелив над их головами из мушкетов, бегом отправили в колонию.

Пока Аболи переводил карету через мост и выезжал на едва заметную тропу, Хэл и Нед Тайлер забрались под мост и привязали к средней стойке бочонок с порохом. Когда бочонок был надежно закреплен, Хэл рукоятью пистоли выбил затычку, вставил в отверстие короткий фитиль и зажег его. Они поднялись на дорогу и побежали за каретой.

Теперь у Хэла сильно болела нога. Она распухла и потемнела, но он, по щиколотку увязая в песке, смотрел через плечо назад. Середина моста неожиданно взлетела в столбе грязи, воды и деревяшек. Обломки падали назад в реку.

— Это не задержит храброго полковника надолго, но по крайней мере ему придется замочить брюки, — заметил Хэл, когда они догнали карету.

Альтуда спрыгнул и крикнул Хэлу:

— Садись на мое место. Тебе нужно беречь ногу.

— С моей ногой все в порядке, — возразил Хэл.

— Только ты едва выдерживаешь свою тяжесть, — строго сказала Сакина, наклоняясь из дверцы. — Немедленно иди сюда, Гандвейн, или нога надолго выйдет из строя.

Хэл покорно сел в карету напротив Сакины. Не глядя на эту пару, Аболи про себя усмехнулся. Она уже приказывает, а он повинуется. Похоже, в спину этой паре дует попутный ветер.

— Дай-ка я посмотрю твою ногу, — приказала Сакина, и Хэл положил ногу на сиденье между ней и Катинкой.

— Осторожней, деревенщина! — воскликнула Катинка и подобрала юбки. — Ты испачкаешь кровью мое платье.