Хэл вернул шпагу в ножны, и отец вдел ее в петлю кожаного пояса, потом отошел и критически взглянул на сына.

— Как ты думаешь? — спросил он Оливера.

— Только плечи. — Оливер провел пальцами по атласу камзола. — Вся эта борьба и фехтование изменили его фигуру. Придется распороть швы.

— Тогда отправляйся к нему в каюту и займись этим.

Сэр Фрэнсис отпустил их обоих, сел за стол и раскрыл книгу в кожаном переплете.

Хэл задержался у выхода.

— Спасибо, отец. Эта шпага…

Он коснулся украшенной сапфиром рукояти, но не смог найти слов. Сэр Фрэнсис, не поднимая головы, хмыкнул, окунул перо и принялся писать на пергаментной странице. Хэл еще немного задержался, но отец раздраженно взглянул на него. Хэл попятился и неслышно закрыл дверь. Когда он зашагал по коридору, открылась противоположная дверь, и оттуда вышла жена губернатора. Она шла так быстро в развевающихся шелках, что едва не налетела на юношу.

Хэл отскочил и сорвал головы шляпу с плюмажем.

— Прошу прощения, мадам.

Катинка остановилась и посмотрела на него. Она медленно разглядывала его от сверкающих новых пряжек на обуви вверх. А когда дошла до глаз, заглянула в них и холодно, негромко сказала:

— Пиратский щенок, одетый, как благородный джентльмен. — Потом наклонилась к нему, так что едва не коснулась губами лица, и прошептала: — Я проверила стену. Прохода нет. Ты не выполнил мое задание.

— Обязанности удерживали меня на берегу. У меня не было возможности.

Он с трудом подыскивал латинские слова.

— Позаботься об этом нынче же вечером, — приказала она и прошла мимо. Аромат ее остался, бархатный камзол показался слишком жарким и тесным. Хэл чувствовал, как по его груди течет пот.

Хэлу казалось, что Оливер полвечера возится с его камзолом. Он дважды распарывал швы на плечах и сшивал снова, прежде чем остался доволен, и Хэл сгорал от нетерпения.

Когда он вышел, прихватив с собой новый костюм, Хэл, едва дождавшись этого, тотчас закрыл дверь на засов и склонился к переборке. Он обнаружил, что панель крепится к дубовой раме деревянными шпунтами, утопленными заподлицо с рамой.

Острием кортика он принялся по одному извлекать шпунты из гнезд. Работа шла медленно, и он не смел шуметь. Удар или скрежет разнесется по всему кораблю.

Уже почти рассвело, когда он вынул последний шпунт и, пользуясь кортиком как рычагом, смог отодвинуть панель. Она подалась внезапно, с резким скрежетом дерева о дубовую раму; этот скрежет разнесся по всему корпусу и, конечно, наверняка разбудил отца и губернатора.

Затаив дыхание, Хэл ждал, когда на его голову обрушится страшное наказание, но минуты шли, и вскоре он снова смог дышать спокойно.

Он осторожно просунул голову и плечи в треугольное отверстие. Туалетная каюта Катинки была погружена в темноту, но от запаха ее духов у него участилось дыхание. Он внимательно прислушался, но ничего не услышал из соседней большой каюты. Потом с палубы до него донесся слабый удар колокола, и он в отчаянии понял, что скоро рассвет и через полчаса начинается его вахта.

Вытащив голову из отверстия, он вернул панель на место и закрепил деревянными шпунтами, но так, чтобы их можно было вытащить в несколько секунд.

— Ты позволишь людям Канюка высадиться на берег? — почтительно спросил Хэл. — Прости, отец, но ты ему слишком доверяешь.

— Разве я в силах помешать ему спровоцировать столкновение? — вопросом на вопрос ответил сэр Фрэнсис. — Он говорит, что ему нужны вода и дрова, а эта земля и даже лагуна нам не принадлежат. Как я могу ему запретить?

Хэл мог бы спорить и дальше, но отец взглядом заставил его замолчать и повернулся, чтобы приветствовать лорда Камбре. Шлюпка врезалась в песок берега, и Канюк выскочил из нее на сушу. Его ноги, не прикрытые пледом, поросли курчавым рыжим волосом, густым, как у медведя.

— Все божьи благословения тебе в это прекрасное утро, Фрэнки, — крикнул он, идя к ним. Его глаза под нависшими густыми бровями непрерывно перемещались, как рыбешка в воде.

— Он все замечает, — прошептал Хэл. — Он пришел разузнать, где мы спрятали пряности.

— Мы не можем спрятать пряности. Их целая гора, — ответил сэр Фрэнсис. — Но можем затруднить для него воровство. — И он мрачно улыбнулся приближающемуся Камбре. — Надеюсь, вы в добром здравии и вчерашнее виски не беспокоило вас ночью, сэр.