— Вот здесь, примерно в восьми милях к западу от входа в лагуну, есть еще одно возвышение. — Канюк показал на карте. — Здесь море защищено от ветра, и можно будет на шлюпках высадить Шредера и его мушкетеров. Отсюда они пойдут пешком. — Он тыкал в карту пальцем с торчащими рыжими волосами. — Переход по суше и физическое напряжение помогут его людям избавиться от морской болезни. Когда они доберутся до логова Кортни, в них возродится боевой дух.

— Есть ли у пиратов защита входа в пролив? — спросил Райкер.

— У них стоят батареи здесь и здесь, они накрывают пролив. — Канюк начертил крестики по обе стороны от пролива. — Они хорошо защищены и практически неуязвимы для огня с кораблей, входящих в залив или выходящих из него.

Он помолчал, вспомнив, какие проводы устроили эти батареи «Чайке», когда та уходила из лагуны после неудачного нападения на лагерь.

Райкер протрезвел от мысли, что подставит свой корабль под огонь береговых пушек.

— Я смогу захватить батарею на западе, — пообещал Шредер. — Пошлю небольшой отряд на утес. Нападения с тыла они не ожидают. Но пересечь канал и сделать то же самое с восточной батареей я не смогу.

— К этим пушкам я отправлю свой отряд, — сказал Райкер. — Надо только разработать систему сигналов, чтобы координировать действия в нападении.

Еще целый час они разрабатывали сигналы флажками и дымом для передачи сообщений с судна на судно и на берег. К этому времени кровь Райкера и Шредера кипела, и они оспаривали друг у друга возможность снискать боевую славу.

«Зачем мне рисковать своими людьми, когда эти герои готовы сделать работу за меня?» — довольно думал Канюк. А вслух сказал:

— Поздравляю вас, джентльмены. План превосходный. Я полагаю, вы отложите нападение на береговые батареи до тех пор, пока полковник Шредер не проведет через лес основные силы пехоты и не сможет напасть с тыла на лагерь пиратов.

— Совершенно верно, — с готовностью подтвердил Шредер. — Но как только батареи на утесах будут выведены из строя, ваш корабль отвлечет пиратов, войдя в лагуну и обстреляв их расположение. Для меня это будет сигналом к атаке на лагерь с тыла.

— Мы поддержим вас всеми своими силами, — кивнул довольный Камбре, размышляя: «Как он рвется к славе!»

Он сдержал желание покровительственно похлопать Шредера по плечу. «Этот болван получит свою долю моих ядер, как только я заберу приз». Затем он задумчиво посмотрел на капитана Райкера. Остается обставить дело так, чтобы «Зоннефогель» первым вошел в лагуну и отвлек на себя огонь кулеврин, стоящих на берегу вдоль края леса. Возможно, прежде чем Фрэнки удастся одолеть, первый корабль получит серьезные повреждения, и это только к лучшему. Если к концу битвы корабль, способный выйти в море, будет только в распоряжении Канюка, он сможет диктовать свои условия раздела добычи.

— Капитан Райкер, — с театральной напыщенностью заговорил он, — я претендую на честь первым ввести в лагуну мою маленькую храбрую «Чайку». Мои негодяи не простят мне, если я позволю кому-нибудь опередить их.

Райкер упрямо поджал губы.

— Сэр! — чопорно ответил он. — «Зоннефогель» мощнее вооружен и способен лучше перенести артиллерийскую атаку врага. Я вынужден настаивать на том, чтобы вы позволили мне первым войти в лагуну.

Вот и хорошо, подумал Канюк, с притворной неохотой наклоняя голову в знак согласия.

Три дня спустя моряки высадили полковника Шредера и три отряда пехоты на пустынный берег и смотрели вслед уходящей в глубь дикого африканского берега длинной неровной колонне.

Африканская ночь тиха, но никогда не бывает совершенно безмолвной. Когда Хэл остановился на узкой тропе, легкие шаги отца затихли впереди, и Хэл услышал звуки мириадов живых существ, которыми кишел лес вокруг: трель ночной птицы, прекраснее любой мелодии, извлеченной из арфы или скрипки, шорох грызунов и других мелких животных под палой листвой, неожиданные крики мелких хищников, охотящихся на грызунов, гудение насекомых и вечный шелест ветра. Все это сливалось в тайный хор в этом храме Пана.

Луч фонаря впереди исчез, и Хэл пошел быстрее, чтобы догнать отца. Когда они выходили из лагеря, отец не отвечал на вопросы, но у подножия лесного холма Хэл понял, куда они направляются. Камни, обозначавшие ложу, в которой он дал клятву, все еще стояли призрачным кругом в свете убывающей луны. У входа сэр Фрэнсис опустился на одно колено и склонил в молитве голову. Хэл склонился рядом.

— Боже, сделай меня достойным, — молился Хэл. — Дай мне сил сдержать клятву, данную во имя Твое.