— Давай, грязная тварь! — гневно закричал он, когда вода дошла ему до колен и продолжала подниматься. — Хочешь есть? Ну, у меня есть для тебя кое-что пожевать.

Солдаты закричали от страха: выше по течению от того места, где стоял Шредер, образовался мощный водоворот, и крокодил понесся к человеку, оставляя на коричневой поверхности длинный след.

Шредер уперся и, взмахнув рукой, бросил тело Ахмеда вперед, навстречу приближающемуся крокодилу.

— Ешь! — крикнул он, снял с плеча мушкет и нацелил в приманку, которая покачивалась на воде всего в двух шагах от него.

Чудовищная голова поднялась над водой, раскрылась пасть, способная целиком проглотить жалкие останки Ахмеда. Шредер через прицел мушкета смотрел в разинутую пасть чудовища. Он видел на острых зубах клочки человеческой плоти, а за ними желтую, как сливочное масло, кожу гортани. Когда пасть раскрылась, автоматически опустилась мембрана, закрыв горло, чтобы вода не хлынула в легкие.

Шредер прицелился в глубину этой глотки и щелкнул затвором. Горящий фитиль упал, последовала некоторая заминка, пока загорался порох на полке. Шредер, не дрогнув, держал мушкет. Послышался оглушительный грохот, и из ствола, устремившись прямо в пасть крокодила, вылетел длинный серебристо-голубой язык. Три унции закаленных в ртути свинцовых пуль пробили мембрану и, разорвав дыхательное горло, артерии и плоть, проникли глубоко в грудную полость, раздирая сердце и легкие рептилии.

Крокодил изогнулся в такой судороге, что его гротескная голова, поднявшись из воды, едва не задела хвост, прежде чем в потоке пены рухнуть обратно. Крокодил развернулся, нырнул и снова вынырнул, продолжая содрогаться.

Шредер не стал смотреть на его смертные муки; он отбросил мушкет и нырнул в самую глубокую часть течения. Рассчитывая на то, что яростное биение крокодила отпугнет других смертоносных рептилий, он быстро, мощными гребками поплыл к противоположному берегу.

— Тяните его веревку! — крикнул Маацукер солдатам, которых словно парализовало шоком, и они сразу опомнились. Высоко держа веревку, чтобы она не касалась воды, они подавали ее вслед за Шредером, плывшим по реке.

— Внимание! — крикнул Маацукер, когда на поверхности показались сперва один, потом другой крокодил. Глаза крокодилов сидят на роговых выступах, и поэтому чудовища могли следить за предсмертными судорогами своего умирающего товарища, не высовываясь из воды.

Легкие всплески, производимые Шредером, не привлекли их внимания; лишь когда он был в десяти шагах от берега, один из крокодилов почуял его присутствие. Он развернулся и поплыл к полковнику; по обе стороны от его тупого рыла расходилась рябь.

— Быстрей! — закричал Маацукер. — Он за вами!

Шредер удвоил усилия, но крокодил быстро догонял его. С берега Шредера подбадривали криками, но когда полковник почувствовал ногами дно, крокодила отделяла от него только длина тела. Шредер бросился вперед, крокодил преодолел последний ярд, и его челюсти щелкнули всего в нескольких дюймах от ног человека.

Волоча за собой веревку, как хвост, Шредер устремился к деревьям, но опасность еще не миновала: драконоподобное существо выбралось из воды и на кривых лапах двинулось следом со скоростью, в которую не могли поверить наблюдатели. Шредер всего на фут опередил его, добежав до первого дерева и забравшись на низко нависшую ветвь. Ему с трудом удалось подобрать ноги так, что до них не добирались щелкающие челюсти, и из последних сил он поднялся по ветвям повыше. Рассерженная рептилия обошла ствол. Потом с сердитым шипением медленно отступила по берегу. Хвост крокодила, увенчанный похожим на петушиный гребнем, был высоко поднят. Крокодил добрался до воды и исчез под поверхностью.

Но он еще был виден, а Шредер уже крикнул через реку:

— Закрепите веревку!

Сам он обернул ее вокруг дерева, на котором сидел, и завязал узлом. Потом крикнул:

— Маацукер! Пусть люди быстрей строят плот. Они смогут тащить его против течения, держась за веревку.

Корпус «Решительного» очистили от водорослей и ракушек, и экипаж взялся за тросы. Корабль медленно выпрямился, сопротивляясь напору наступающего прилива.

Пока корабль лежал на берегу, плотники закончили подготовку новой мачты, и она ждала установки. Потребовалось общее участие, чтобы протащить длинный ствол на берег и поднять его на поручень. Снасти привязали к двум стоящим мачтам и подготовились к подъему.

Несколько команд взялись за веревки, Большой Дэниел и Нед руководили ими; длинный блестящий ствол сосны установили вертикально. Сэр Фрэнсис никому не доверил важнейшее дело — установить основание мачты в отверстие главной палубы, постепенно опуская ее так, чтобы она встала на кильсон корабля. Эта тонкая операция потребовала усилий пятидесяти человек и заняла почти весь день.

— Отличная работа, парни! — сказал им сэр Фрэнсис, когда мачта преодолела последние несколько дюймов и ее основание гулко встало на место. — Трави помалу!

Больше не поддерживаемая тросами мачта прочно стояла сама по себе.

Большой Дэниел, стоя по пояс в воде лагуны, крикнул на палубу:

— Горе сырным головам. Попомните мои слова: через десять дней мы выйдем из пролива.

Сэр Фрэнсис улыбнулся ему сверху вниз, стоя у поручня.

— Только сначала поднимем на мачту снасти. А этого не произойдет, если ты будешь стоять разинув рот и вывалив язык.

Он собирался отвернуться, но вдруг остановился и посмотрел на берег. Из-за деревьев показалась жена губернатора в сопровождении служанки; она остановилась над берегом, вертя в длинных белых пальцах ручку зонта, так что ярко раскрашенный круг привлек общее внимание. Даже Хэл, распоряжавшийся группой моряков на носу, бросил работу и смотрел на нее, как дурачок. Она сегодня оделась в привлекательный новый костюм с таким низким вырезом, что он открывал грудь почти до сосков.