Гуров только мрачно усмехнулся. Невозможна, значит? Н-да…

Одна из печальных аксиом, к которой жизненный опыт приводит неглупого человека, заключается в том, что без большой, чистой, светлой – дальнейшие эпитеты по вкусу – любви в этом мире вполне можно обойтись. Осознание этого факта горько и неприятно. И, как многое горькое, весьма полезно…

А вот кто ж это у нас царица, а? Для русского человека слово «царица» невольно ассоциируется прежде всего с Екатериной Великой. Мысль об остальных царицах приходит уже потом, во вторую очередь. Что, неужели и впрямь отсюда ветер дует? Екатерина-то на горизонте одна просматривается. А от любви до ненависти, как известно, один шаг! Так вот, не сделал ли этот шаг Виталий Красильников?

Еще один интересный момент. Лев Гуров не был профессиональным экспертом-графологом, но курс общей криминалистики помнил прекрасно. И вполне легко мог различать, какой рукой – левой или правой – сделана та или иная запись. В данном случае сомнений не возникало: тексты в тетрадочке Красильникова написаны левой рукой! Так что Виталий – левша. Еще один камешек в солидную уже пирамидку фактов. Настолько солидную, что пора делать предварительные выводы.

Какие? Ну, выводы как раз напрашивались. Хотя бы часть того, что произошло, можно было бы попытаться объяснить примитивной «бытовухой». Молодой и безумно влюбленный юнец с неуравновешенной психикой, ревность, страсть, аффект и прочий джентльменский набор. Зададимся вопросом: насколько легко может влюбить в себя шестнадцатилетнего парня опытная, красивая и циничная двадцатипятилетняя стерва? Да ведь элементарно это, что называется, делать нечего! А уж затем таким парнем можно крутить как угодно. И заставить его сделать что угодно тоже не великая проблема. Скажем, убить собственного мужа, который почему-то превратился в опасную помеху. Кстати, помеху для кого? Это ведь еще большой вопрос, что для Екатерины! Она тоже могла быть лишь передаточным звеном, шестеренкой.

Самое же главное – слишком многое не вписывалось в эту простую концепцию. Но даже если версия верна, она не объясняет основного: тайных, подспудных пружин преступления. Ведь ясно же как божий день, что даже если Гуров прав и убийца Алексея Давиденко – Виталий Красильников, то этот юноша – просто исполнитель, которому – да! – основательно заморочили голову. А вот кто, каким образом и с какой целью? Словом, личный контакт с Красильниковым остро необходим, парня нужно найти и взять, желательно – в ближайшие сутки. А для этого необходимо хотя бы приблизительно спрогнозировать действия Виталия, после того как он ушел от Гурова на водохранилище. Нужен его психологический портрет, но для того, чтобы детально и вдумчиво побеседовать с его соседями по комнате, с другими пансионерами «Палестры», попросту не хватает времени! Да и рассчитывать на их откровенность вряд ли приходится!

Крячко, появившийся в комнате Красильникова неожиданно, как тот чертик из табакерки, выглядел необыкновенно довольным. Вид у "друга и соратника" был, как у кота, слопавшего золотую рыбку прямо на глазах у хозяина.

– Лева, ты – гений сыска! – воскликнул Станислав Васильевич. – Нашли, и много чего нашли! В подвале оказалось три хорошо замаскированных тайника, причем в один из них кто-то забирался совсем недавно. А в тайниках – полный набор. Пойдем к Харцилевичу в кабинет, я туда всю добычу отволок. Одно могу сказать – он тут ни при чем, как увидел, так чуть его, бедолагу, кондратий не хватил. И с арбалетами ты угадал, нашли целых два. Любопытная конструкция! Заготовки для «убиенек» опять же, но самое главное, баллоны нашли с фосгеном и хлорцианом! Нет, каково?! Хорош специнтернатик, нечего сказать! Натуральное бандитское гнездо! И еще обнаружили в одном из тайников обрывок очень интересного документа. Распечатка, правда, только первый лист. Но крайне любопытный!

– Что ж, пойдем, полюбопытствуем, – кивнул Лев, поднимаясь из-за стола. Он обернулся к Петру, который так и торчал соляным столбом посреди комнаты. – А тебя, дружище, попрошу проследовать за нами. Тоже… полюбуешься на находки Станислава Васильевича. Авось да увидишь что-то знакомое.

Лев сразу же заметил, как побледнел парень, услышав то, что сказал Крячко, хоть вроде бледнеть-то дальше было некуда! И теперь Гурова очень интересовала реакция соседа Виталия Красильникова, когда тот своими глазами посмотрит на то, что "кот в зубах принес".

– Н-но… Я не хочу! С какой стати? – В голосе Петра прорезались отчетливые панические нотки. – Вы не имеете права заставлять меня!

– Ну-ну, – с иронией отозвался Гуров. – Что-то я сегодня только и слышу, что про несчастное право. Ты еще адвоката потребуй! Нетушки, милый мой, придется тебе выполнять мои распоряжения, слушаться меня и полковника Крячко "от и до". Иначе я тебя за шиворот потащу. Кстати, Стас, времени у нас совсем немного. Где-то примерно через часок здесь должен объявиться господин Загребельный. Спасибо тебе и ребятам, теперь мне есть чем его встретить. Но кое-какие вопросы нам желательно за этот часок обсудить! – Он снова обернулся к растерянному и обозленному пареньку. – Так что, Петр Николаевич, сам пойдешь или тащить придется?

Тащить не пришлось. Разговор с Гуровым, а затем новости, услышанные от Крячко, похоже, здорово подломили молодого соседа Виталия Красильникова. Точно какой-то жесткий стержень, наподобие злосчастных дротиков, из паренька вытащили. Обмяк он, и такая тоска во взгляде нарисовалась… Петр только мрачно кивнул и проследовал за Гуровым и Крячко в кабинет Льва Абрамовича Харцилевича.

– Та-ак, – медленно произнес Гуров, разглядывая то, что обнаружила оперативная группа. – Здорово, нечего сказать! Хотя чего-то подобного я и ожидал…

Находки Крячко недвусмысленно свидетельствовали: подозрения Гурова относительно того, что происходило под глянцевой поверхностью специнтерната «Палестра», имели под собой все основания. Да, это правда. И это очень печальная правда.

Вот они, два арбалета. Или что-то, очень на арбалеты похожее. Конструкции разборные, как и предполагал Гуров. Хороший инженер-механик разрабатывал, право слово! Две мощные спусковые пружины, вороток взвода… Больше всего это было похоже на гарпунное ружье для подводной охоты. Только вот конструкция выглядела более портативной и куда более смертоносной. А вот и дротики. И заготовки к ним, нарезанные из сварочных электродов. Несколько уже готовых стрелок, точно таких, как та, которую только что обнюхивала Герда. А это что такое? Ну, понятно, дюралевые трубочки. И три уже готовых «убиеньки». Гуров был стопроцентно уверен, что экспертиза покажет: и спиральную нарезку на арбалетных дротиках, и токарную обработку дюралевых заготовок делали здесь, в мастерских «Палестры». А вот кто делал и с чьего разрешения? Ничего, со временем выясним и это!