– Просто интересно, – ответил Гуров. – Давно хотел вас спросить. А что вас так обеспокоило? Я думал, вы спите…

– Какое там – спите! – всплеснул руками Грязнов. – Разве могу я сейчас спать? Да я ни в одном глазу!

Подошедший Крячко сказал, смущенно почесывая затылок:

– А я ведь был уверен, что вы хлопнете каких-нибудь таблеток и отключитесь часика на четыре… М-да, хотя, может, оно и к лучшему вышло… Хотя о лучшем тут говорить не приходится, конечно…

– А что случилось-то? – спросил Гуров.

– Владимир Леонидович сейчас местные новости по телевизору смотрел, – сказал Крячко. – Сообщили, что сегодня среди бела дня у себя в квартире убит известный в городе человек, бывший чемпион области по вольной борьбе Николай Васильевич Сумской. Выстрелом в затылок. Труп нашли соседи. Дверь была открыта – и в коридор кровь вытекала… Вот такие дела.

Гуров включил телевизор. В десять вечера местная телестудия опять должна была передавать новости. В течение дня они уже трижды просмотрели сюжет про убийство бывшего чемпиона по вольной борьбе. Информация во всех трех выпусках почти не отличалась. Десятичасовые новости были заключительными, и Гуров надеялся, что телевизионщикам удалось узнать какие-то дополнительные подробности.

Свет в номере был погашен. Гуров сидел в глубоком кресле напротив светящегося телевизора. Слева от него находилась открытая балконная дверь, через которую в комнату проникал прохладный ночной воздух. С открытым балконом лучше думалось. А подумать Гурову было о чем.

Номер, в котором он обосновался, вообще-то, занимал Владимир Леонидович. Но в свете последних событий они пришли к совместному решению временно обменяться номерами. Идея эта пришла в голову Гурову.

– У нас с вами начинаются большие неприятности, – объявил он. – Банальным похищением чемодана мы теперь не отделаемся. Похоже, мы со Стасом разворошили какое-то змеиное гнездо. Гады теперь полезли наружу, и нам нужно быть очень осмотрительными. К тому же теперь нас всех знают в лицо. Не сегодня-завтра выйдут на нашу гостиницу. Есть смысл сменить дислокацию, но пока ограничимся хотя бы тем, что поменяемся номерами. Предвижу, что у кого-то из компании Анастасии может возникнуть искушение навестить вас, Владимир Леонидович…

– Меня?! Зачем?! – испугался Грязнов.

– Ну мало ли что может прийти им в голову, – уклончиво ответил Гуров. – Вы ведь очень близко знаете Анастасию и можете ее опознать.

– Я понял, – трагически сказал Грязнов. – Меня убьют.

– Не убьют, – возразил Гуров. – Во-первых, они не будут знать, в каком вы номере, во-вторых, с вами будет полковник Крячко. В третьих, мы тоже не собираемся сидеть сложа руки. Чем быстрее они предпримут какие-то действия, тем быстрее засветятся. А ведь нам только это и нужно, верно?

По лицу Владимира Леонидовича было видно, что он уже ни в чем не уверен. Однако он безропотно ушел ночевать в чужой номер, захватив с собой только пижаму и зубную щетку. Гуров предупредил Крячко, чтобы тот глаз не спускал с Грязнова и в случае чего звонил по мобильному.

– По твоему сценарию, это самое чего-то скорее у тебя случится, – заметил Крячко. – Полезут убивать в четыреста четвертый, а не в наш.

Гурову показалось, что про убийство Стас сказал намеренно, чтобы подразнить Грязнова, но Владимир Леонидович и без того был напуган и на слова Крячко даже не обратил внимания. Вечером он снова выпил успокоительного, и глаза у него сделались стеклянными и равнодушными.

Гуров ушел в четыреста четвертый номер и заперся там. Он не был на сто процентов уверен, что Грязнову угрожает опасность, но у бандитов бывают свои фобии, и их нельзя было сбрасывать со счетов.

Гуров мысленно уже нарисовал примерную схему событий, которые развернулись в Болеславле после их приезда. Сначала они навестили квартиру, в которой Грязнов встречался с Анастасией. Там они наткнулись на Сумского, человека грубого, неотесанного и самовлюбленного. Ничего узнать им там не удалось, но зато в их руки попал телефон с несколькими любопытными номерами. После того как они дозвонились по двум из них, события начали разворачиваться одно за другим. Переполошившаяся Анастасия (Гуров все-таки решил называть ее именно так) созвонилась еще с кем-то и попросила инструкций. В результате их с Крячко вызвали на «смотрины», и примерно в то же время кто-то расправился с Сумским. Что будет дальше, можно было только гадать. Неизвестные бандиты могли продолжить активные действия, а могли и залечь на дно. На их месте Гуров поступил бы именно так – ведь основное связующее звено, Сумской, ничего больше никому сказать не мог. Правда, в руках Гурова оставался телефон с номерами, и при удачном стечении обстоятельств он мог бы разжиться информацией о владельцах этих номеров. Это наверняка могли сообразить и бандиты. Сам по себе номер не является ни уликой, ни свидетельством, единственное, что он может дать, – это имя владельца. Насколько это нежелательно для владельца, и определит ход дальнейших событий.

Наконец начались новости. Сюжет про убийство бывшего чемпиона снова прозвучал, и на этот раз Гуров услышал что-то новенькое. Ведущий новостей обронил вскользь фразу о слухах, по которым Сумской был вроде бы связан с преступной группировкой, занимающейся наркотиками. Считалось, что связан косвенно – только лишь из-за неразборчивости в знакомствах и чрезмерного честолюбия. Но теперь, после жестокого убийства, мнение следователей на этот счет меняется. В квартире Сумского не обнаружилось никаких признаков ограбления, и этот факт только подтверждал, что Сумской пал от руки сообщника.

Больше никаких подробностей в новостях не прозвучало, но Гурову было достаточно и того, что он услышал. Дыма без огня не бывает, а здесь был уже даже не дым, а целое пожарище. Из-за чепухи бывших чемпионов не убивают, причем так безжалостно и быстро. Значит, опасались, что человек сболтнет лишнего, решил Гуров, и, значит, есть что скрывать. Первоначальная догадка о том, что в похищении кейса замешана целая шайка, получила подтверждение. К сожалению, при этом погиб человек – пусть не самый лучший, но смерть есть смерть, и он, Гуров, тоже в ней виновен. И теперь он лоб в лоб столкнулся с почти неразрешимой проблемой – как служитель закона, он просто обязан явиться в местную прокуратуру и рассказать обо всем, что ему известно. Но тогда бы он нарушил слово, данное генералу Орлову, а про ротозейство Грязнова стало бы немедленно известно не только всему Болеславлю, но и всей Москве тоже. В такой двусмысленной ситуации Гуров оказывался, может быть, второй раз в жизни, и это ему совсем не нравилось. Он был крайне недоволен собой, но приемлемого выхода из такой ситуации он пока не видел. Единственное, что он мог, – это заключить с самим собой мысленный договор: в случае явной необходимости немедленно предложить свою помощь следствию. Пока такой необходимости он не видел – местные органы правопорядка знали о Сумском и его связях гораздо больше, чем приезжие Гуров и Крячко. Они не знали только одного – из-за чего был убит Сумской. А Гуров, к сожалению, знал, и это знание угнетало его.