– А теперь перестало касаться? – с усмешкой спросил Крячко.

Игнатьев медленно повернул голову в его сторону.

– Просто мне не хочется, чтобы и дальше возникали критические эпизоды, подобные вчерашнему. Так ведь и до беды недалеко.

– Это разумно, – согласился Гуров. – Но это ведь не все, что ты нам хочешь сказать, Виктор Николаевич?

– Нет, не все. Я еще раз хочу предложить вам сыграть в открытую. На мой взгляд, не годится нам действовать порознь. Все-таки одно дело делаем.

– С чего это ты взял? – удивился Гуров. – Я уже устал язык обивать, объясняя, что мы здесь по личному делу.

Игнатьев наклонил голову, как бы показывая, что шутку оценил.

– Известно, что у оперов личных дел не бывает, – сказал он. – Не понимаю я твоего служебного эгоизма, Лев Иванович! Может, ты тут по заданию службы собственной безопасности? Может, ты тут коррупцию у нас ищешь?

– Может быть, – сказал Гуров, которому уже начинал надоедать этот разговор. – Но об этом я тебе тем более не скажу, как ты понимаешь.

– Значит, не договоримся? – губы Игнатьева зло покривились. – Так и будешь, как собака на сене?..

– Не договоримся, – твердо ответил Гуров. – Потому что не о чем договариваться. Потому что все это плод твоей фантазии.

– Ну, потрепанный «мерс» во дворе у Сумского трудно назвать фантазией! – возразил Игнатьев и добавил, кивая в сторону Крячко: – И разбитый нос господина полковника – фантазия неважная! Вы же там были!

– Может быть, проще будет продолжить этот разговор в прокуратуре? – вежливо спросил Гуров. – Так сказать, ввести его в правовое поле.

– Ну зачем сразу в прокуратуре? – мягко сказал Игнатьев. – Я далек от мысли, что сотрудники Главного управления МВД могут быть причастны к нашим криминальным разборкам. Такое мне и в голову не могло прийти. Просто мне хочется понять, что за игру вы ведете. Это важно для меня и для моего отдела тоже.

– Говорят, отдел ты возглавил недавно, – вспомнил Гуров. – До этого чем занимался?

– Угонами, – сказал Игнатьев. – Но тачки – это не по мне. Тем более никакой реальной отдачи. Процент раскрываемости менее двадцати. За три дня автомобиль не нашел, считай, все!

– С лейтенантом Коркия знаком, значит?

– Я тут со всеми знаком.

В воздухе повисла пауза. Игнатьев выжидательно посматривал на Гурова, все еще надеясь, что диалог продолжится. Но Гуров поспешил поставить точку.

– Если у тебя все, Виктор Николаевич, то мы тебя больше не задерживаем, – предупредительным тоном сказал он. – Тебе преступников ловить надо, а нам еще завтрак предстоит. Мы с полковником Крячко в этом отношении страшные педанты. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

– Приятного аппетита, – сказал Игнатьев, вставая. – И все-таки жаль, что вы мне не доверяете. Помните притчу про веник? Ну то есть, когда старик собрал сыновей и сказал им…

– Трудно доверять человеку, который не доверяет тебе, – сказал Гуров. – И потом, в нашем случае веник – неподходящий символ. Еще раз повторяю, мы здесь по личным делам, а в личных делах коллегиальность ни к чему. Это групповуха получается, а не личное дело.

– Может быть, вы и правы, – разочарованно протянул Игнатьев. – Наверное, я чего-то не понимаю. Я привык работать и жить иначе.

– Привычка – вторая натура, – бодро подхватил Крячко. – Может, позавтракаешь с нами, Виктор Николаевич? А то эти разговоры… У меня от них изжога начинается.

– Нет, спасибо, – сухо сказал Игнатьев. – Мне пора.

Он коротко кивнул и вышел из номера. Гуров и Крячко дождались, пока за дверью затихнут его шаги, а потом посмотрели друг на друга.

– Полный назад, – сказал Крячко. – Вот что значит вовремя смазать по морде кому надо! По крайней мере теперь не будут путаться у нас в ногах!

– Это еще бабушка надвое сказала, – покачал головой Гуров. – Этот Игнатьев себе на уме. Сейчас-то он мягко стелет, а вот как спать будем, это вопрос. Но чем больше я узнаю этого человека, тем больше у меня к нему вопросов.

– Что же не задал, пока он тут был? – добродушно поинтересовался Крячко.

– Кое-что я выяснил, – возразил Гуров. – Первую информацию о нас он получил, несомненно, от лейтенанта Коркия. Больше никто о нашем прибытии знать просто не мог. Но этот факт говорит о том, что с лейтенантом он поддерживает связь, несмотря на то, что о совместной работе речь вроде бы больше не идет.