Широкий молча и страшно вытаращил глаза и, вскочив с места, опрокинул на Крячко тяжеленный дубовый стол. Стас едва успел отскочить назад, но налетел на стул, споткнулся и тоже полетел на пол. А сам Широкий точно разрушительный ураган навалился на Гурова и без труда подмял его под себя. Силищи он был необыкновенной.

Падая на пол, Гуров подумал о том, что на этот раз Славика с доской рядом нет и выручать его будет некому. Поэтому он старался изо всех сил.

Прогнувшись, он встал на мостик и сумел сбросить с себя неподъемную, но не слишком ловкую тушу. Выручка все-таки пришла – Крячко уже был на ногах и, размахивая стулом, из-за которого потерял равновесие, бросился сзади на Широкого.

Хозяин уже с рычанием поднимался на четвереньки, когда Крячко, по-молодецки размахнувшись, обрушил на голову Широкого тяжелый стул. Этот предмет мебели был сработан столярами на совесть и, по их расчетам, должен был служить, видимо, многим поколениям. Но они не предвидели, что однажды он попадет в руки полковника Крячко. После удара стул попросту исчез, и от него осталась лишь куча деревяшек для растопки. Широкий вторично рухнул лицом в пол и на секунду затих.

Но на шум откуда-то примчался еще один человек – Гуров даже не успел как следует разглядеть его внешность – в дверях только мелькнул его бледный нос и тускло блеснул вороненый ствол ружья.

– Ложись, гады!! – нечеловеческим голосом завопил этот тип. – Завалю!

Гуров всегда прислушивался к добрым советам. Поэтому он тоже крикнул «Ложись!» и отпрыгнул в сторону. Рядом послышался грохот – это залег Крячко. Ружье выпалило. Заряд попал в окно и выбил напрочь все стекла.

«Попали! – подумал Гуров. – На ровном месте, да мордой об асфальт! Вот это и называется посмотреть на месте. Применять силу – не применять силу. Пускай меня Петр простит, но, по крайней мере, не посмертно…»

Он откатился вплотную к стене и выхватил пистолет. Увидев в его руках оружие, хозяин, уже пришедший в себя, выскользнул в какую-то неприметную боковую дверь. Тип с ружьем тоже исчез. Крячко подал Гурову руку и помог подняться.

– Шевелиться надо, – подмигивая, сказал он. – Пока хозяева милицию не вызвали.

– Шуточки твои… – огрызнулся Гуров. – Где все?

– Вон один остался, – поднимая в воздух еще один стул, сказал Крячко и кивнул в сторону молодого человека с печальным лицом священника, который в этот момент отползал на собственном заду к двери, не сводя с Крячко преданных глаз. Он уже понял, что такое стул в руках Крячко.

Гуров предостерегающе махнул пистолетом и приказал молодому человеку оставаться на месте.

– Сколько вас тут сейчас в доме? – сердито спросил он. – Четверо? И все такие идиоты? Ну-ка, Стас, последи за дверью! Я с молодым человеком потолкую…

Он подошел к сидящему, сгреб его за шиворот и одним рывком поставил на ноги.

– Что у вас тут за манера – гостей с обрезами встречать? – спросил он, припечатывая парня к стенке. – Предупреждаю, вы меня вывели из себя, и теперь я не скоро вернусь обратно. Говори, гад, где кейс?

– Где – что?! – пролепетал «священник». – Я не понял.

– Сейчас поймешь! – пообещал Гуров и хорошенько встряхнул парня.

У того клацнули зубы, и он скосил глаза на дуло пистолета, которое все время вертелось возле его носа.

– Так не брал я у вас никакого кейса! – с жаром сказал он. – Спутали вы что-то!

– Я никогда ничего не путаю, – процедил Гуров и еще раз шарахнул парня об стенку. – Это ты путаешь. Кейс вы не у меня взяли, а у господина Грязнова. Ваша сообщница Веста с ним шуры-муры крутила, а ваш сообщник Рома в это время в гостинице номер взламывал. А потом добычу вам передал. Теперь сообразил?

– Что-то припоминаю, – сказал парень.

Что именно он припомнил, Гуров не узнал, потому что за дверью послышался шум и в кухню ворвался Ахмад. На его сплющенном лице было написано выражение тревоги. Должно быть, он слышал выстрел. Небольшой разгром на кухне и жалкое положение, в которое попал сообщник, быстро убедили его в том, что тревога оказалась отнюдь не ложной. Он выругался и прыгнул назад в коридор. Крячко со стулом в руках бросился за ним. Гуров не успел его остановить.

Но он отвлекся, и его пленник, неожиданно дернувшись, освободился и нырнул в ту же боковую дверь, куда ушел Широкий. Гуров побежал за ним вдогонку. За дверью оказалась ведущая наверх лестница. Молодой человек старался вовсю, но колено, в которое ударил его Гуров, мешало ему бежать, и на самом верху Гуров догнал его. Молодой человек развернулся и попытался нанести Гурову удар ногой в лицо, но тот перехватил его лодыжку и дернул. «Священник» коротко вскрикнул и полетел вниз по крутой лестнице. Звук, с которым он это проделал, был ужасен. Казалось, у парня хрустнула каждая кость, которая имелась в его скелете. Он упал у подножия лестницы и больше не поднимался.

Гуров бросился дальше. Он увидел коридор и приоткрытую дверь, из которой сочился свет. Гуров ворвался в комнату и увидел Широкого, лихорадочно перебирающего кнопки мобильного телефона. Видимо, он никак не мог связаться со своими дружками. Увидев Гурова, Широкий отшвырнул телефон и схватил со стола пистолет с глушителем. Гуров, даже не вспомнив в этот момент про генерала, выстрелил первым.

Рука Широкого с зажатым в ней пистолетом дернулась, будто через нее пропустили электрический ток, и оружие полетело на пол. Широкий со злобной гримасой прыгнул за ним и наклонился, чтобы поднять. Но правая рука его вдруг повисла как плеть, а из-под рукава закапала кровь. Широкий с удивлением посмотрел, как падают на пол багровые капли, и попытался схватить пистолет левой рукой. Но Гуров уже был рядом. Он сильно ударил Широкого рукояткой пистолета по затылку. Широкий на мгновение замер, а потом молча повалился набок.