Девушка слабо улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Мой отец англичанин, — кивнула она.

— И вы носите английскую фамилию. Англичане ужасно независимы! — Мадам развела руками, будто не раз наталкивалась на эту независимость в ущерб себе.

Анжела продолжала улыбаться, хотя ее глаза оставались бесстрастными. Девушка задумчиво взяла со столика губную помаду и провела по губам.

— Эта для меня слишком светлая. — Она с отвращением разглядывала результат. — Мне бы хотелось выглядеть более искушенной.

Но мадам Рене в ответ покачала головой и впервые решились дать совет, который, она были уверена, девушке пригодится:

— Нет, нет, мадемуазель, вы не должны взрослеть слишком быстро! Это огромная ошибка! Как только начинается старение, оно идет очень быстро. Этого должна опасаться каждая женщина!

Кивком она указала помощницам, что они могут собирать подвенечное платье и все принадлежности, а сама подошла к туалетному столику и положили ладонь, уже загрубевшую, но очень искусную в обращении с дорогими шелками, на руку своей юной заказчицы.

— Послушайте, моя дорогая, — сказала она по-английски, — вы вскоре обнаружите, что ваша принадлежность к двум нациям будет иногда доставлять вам неприятности. Англичане не просто независимы, они склонны доводить свою независимость до крайностей… И если бы только вы были на сто процентов испанкой или хотя бы француженкой, вы бы с восторгом ожидали этого замужества. Для вас не имело бы ни малейшего значения, что дон Фелипе намного старше и опытнее. Но в настоящий момент! — Мадам выразительно закатила глаза.

— В настоящий момент? — Анжела с внезапным интересом напряженно смотрела на нее. — В настоящий момент, мадам?

Портниха опасливо приложила палец к губам и осторожно оглянулась на своих помощниц.

— Я не должна так разговаривать с вами, мисс Гревил, и ваша досточтимая бабушка, скорее всего, не похвалит меня за то, что я дам вам совет… Но все же я чувствую, что должна это сделать! Понимаете, во мне самой есть английская кровь — моя мать была англичанкой! — и я знаю, каково это — чувствовать себя… ну, не в своей тарелке! Эти браки по расчету — такие практичные, такие рациональные со многих точек зрения и такие неромантичные — иногда действительно оказываются самыми удачными! Они даже могут быть счастливыми, но это зависит от правильного подхода, правильного… — Она с трудом подыскивала нужное слово, и Анжела пришла на помощь:

— Правильного отношения? — Небесно-голубые глаза англичанки презрительно сверкнули. — Покорного отношения?

Мадам Рене кивнула.

— Всегда лучше покориться, — подтвердила они. — Борьба не приносит ничего, кроме вреда себе!

Анжела старалась сделать вид, что ценит добрые намерении советчицы, но в ее взгляде оставался непокорный блеск.

— Я постараюсь что-нибудь сделать, мадам, — пообещала она.

Раздался тихий стук в дверь, и в комнату заглянула горничная в аккуратной униформе. С таким благоговением в голосе, словно собиралась рассказать о некоем свершившемся чуде, она объявила:

— Сеньор дон Фелипе Мартинес ожидает вас, сеньорита! Он сейчас в салоне. Он говорит, что у него не так много времени, так что не будете ли вы любезны поторопиться и не заставлять его ждать!

Они переглянулись. Мадам Рене улыбнулась и ободряюще кивнула.

— Помните, что в день свадьбы вы будете выглядеть tres charmante! [3] — настойчиво повторила она. — Я лично прослежу за этим!

Анжела не поблагодарила мадам в прямом смысле этого слова, но признательно посмотрела на нее и заторопилась по коридору вслед за горничной. В это время — за час до того, как звук гонга возвестит обед, — в доме было тихо, как в пруду. Гладкие плитки мраморного пола, как вода, отражали черную испанскую мебель из дуба; радужные пятна лежали там, где солнечному лучу удавалось пробиться сквозь щель в плотно прикрытых зеленых ставнях. Полумрак придавал дому таинственность, закрытые окна, как драгоценность, хранили прохладу.

Донья Миранда, в отличие от большинства женщин ее круга, любила окружать себя цветами; Анжела и горничная миновали не одно «нагромождение» тяжело пахнущих букетов. Их аромат сливался с дымом сигареты мужчины, нетерпеливо ожидавшего в салоне. Рассеянно затушив в ее одном из цветочных горшков на этажерке, он сделал шаг навстречу вошедшим.

Дом Фелипе слишком поздно сообразил, что сделал, и раздраженно пробормотал себе под нос ругательства. И почему женщины так любят эту ерунду? И его мать в том числе! Цветы предназначены для того, чтобы расти в саду, а не в доме.

— A, buenos dias, senorita! [4] — Он низко склонился перед невестой, потом взял ее руку в свою и легко поцеловал. — Надеюсь, я не обрушился на вас с визитом в неподходящий момент? Донья Миранда сказала что-то вроде того, что вы закрылись от всего мира со своей портнихой… Но даже портних приходится отсылать, когда надо решать другие, более важные дела. А речь идет об оправе для сапфирового кольца!

— Неужели? — В голосе Анжелы не было особого энтузиазма. Она бросила на говорившего мимолетный взгляд и прошла в салон, который дон Фелипе только что покинул. — Я была на примерке своего подвенечного платья, сеньор, но, конечно, подобные вещи вряд ли представляют важность или интерес для мужчины.