Столь необычная и удивительная для нашего душевного строя и для нас, людей XX века, сцена произошла в том же 1190 году, накануне Рождества. Быть может, приближение праздника и подвигло Ричарда на устроение такого зрелища. Если скандал вызывает шум и толки в обществе, то и покаяние должно воздействовать на него подобным же образом.

Как бы то ни было, оба короля, Ричард и Филипп, вместе торжественно отпраздновали Рождество и приняли участие в праздничных богослужениях в форте Матегрифон: литургию служил Регинальд, епископ Шартрский, а присутствовали Рено де Монсон, Юг, герцог Бургундский, Гийом, граф Неверский, Пьер де Куртене, Гийом де Жуаньи, Жоффруа де Перш и большинство приближенных короля Франции. Праздничная трапеза прошла бурно из-за несчастья, постигшего флот: склоки начались со спора между пизанцами и генуэзцами по поводу кораблей английского короля, а затем все смешалось в непристойной свалке. Короли и бароны пробовали восстановить порядок, но без успеха; одна только ночь смогла разнять дерущихся. На следующий день, когда в церкви госпитальеров Святого Иоанна собралась толпа, один из пизанцев пырнул кого-то ножом, скорее всего генуэзца. Беспорядки вновь вспыхнули, но на этот раз вмешательство короля Франции и короля Англии оказалось действенным и порядок был восстановлен.

Вот еще один случай, произошедший, вероятно, в те же дни — но уже в январе 1191 года. Тогда на Сицилию к королю Ричарду прибыл некий человек, которого звали Джакомо, бывший настоятелем Кораццо, цистернианского монастыря в Калабрии. Сегодня он более известен под именем Иоахима Флорского как основатель (в 1192 году) монашеского ордена. Сколь же необычайной казалась эта встреча воина в расцвете сил и лет (Ричарду было тогда тридцать четыре года) с прозорливым старцем, таинственная власть которого сохранялась на протяжении столетий! Иоахиму было около восьмидесяти; он преставился десятью годами спустя, в 1202 году. Весьма вероятно, что на Сицилию старец приехал по приглашению короля, ибо сообщается, что «король Англии охотно выслушал его пророчества, его мудрость и его учение». В самом деле, два летописца, повествующие об этом событии, Бенедикт из Питерборо и Роджер из Ховдена, в своих рассказах приводят разные подробности встречи, а следовательно, они пользовались разными свидетельствами, что лишний раз доказывает истинность обоих рассказов.

Иоахим занимался прежде всего толкованием Откровения святого Иоанна. Видимо, Апокалипсис, книга, которой заканчивается Новый Завет, по-особенному занимал и Ричарда. «Он и приближенные его наслаждались услышанным», — подчеркивает один из рассказчиков. Беседа началась с обсуждения видения: «Жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд» [37] . Иоахим считал, что эта женщина «знаменует Святую Церковь, покровенную и облаченную солнцем праведности, которое есть Христос Господь, а под ее стопами…‹…› мир сей с его пороками и вожделениями неправедными, которые Она стопами своими попирает непрестанно». Что же до дракона о семи главах и десяти рогах, то он означает диавола, у которого в действительности голов без счета; головы эти обозначают гонителей Церкви; десять же рогов суть ереси и расколы, которыми измыслившие их противятся десяти заповедям и повелениям Божиим, а семь диадем дракона — это цари и князи мира сего, измышлителям заблуждений поверившие. Что же до драконова хвоста, совлекшего с неба треть звезд и повергшего их на землю, так этим предсказывается конец и погибель тех, кто имел веру в дракона и кого дракон сбросит в геенну; и еще этот хвост означает конец света, когда восстанут некоторые люди неправедные и начнут рушить Церковь Божию: «Во времена антихриста много христиан укроются в пещерах и в местах пустынных в горах и сохранят веру христианскую в страхе Божием до сокрушения антихриста».

Но аббат из Кораццо пошел в своих толкованиях дальше. Он назвал по именам семь главных гонителей Церкви: Ирод, Нерон, Констант, Магомет, Мельземут (или иначе Массамут, под каким именем он основал династию Альмохадов) и, наконец, Саладин и антихрист. И предсказал скорый конец Саладину: «И там есть один, ведомый как Саладин, который угнетает ныне Церковь Божию и лишил ее служения на Гробе Господнем и в Святом граде Иерусалиме и той земле, по которой ходил ногами своими Христос. И он ныне движется к утрате королевства Иерусалимского и будет убит и алчность хищников (сарацинов. — Р. П.) погибнет, и произойдет страшное смертоубийство, не бывало подобного которому с начала света, и жилища их будут опустошены и города разорены, и христиане вернут утраченное в проигранных походах и совьют свои гнезда».

Пророчество заставило вскочить со своего места короля, надеявшегося отвоевать Иерусалим. Ричард, не мешкая, спросил у монаха: «Когда будет взято это место?» Иоахим отвечал: «По прошествии семи лет со дня, в который захватили Иерусалим». — «Так что же, мы слишком торопимся?» — «Нет, — ответил Иоахим. — Твой приход туда весьма нужен, ибо Бог дарует тебе победу над врагами Его и вознесет имя твое над именами всех князей земли». Что и говорить, утешительные виды на будущее… Монах еще добавил: «Это то, что приготовил тебе Господь, и Он восхотел, чтобы это пришло на тебя. Он дарует тебе победу над врагами твоими и Он прославит имя твое в вечности; и ты прославишь Его, а Он прославится в тебе, если ты будешь упорен в начатом деле».

Подобное обращение служит для нас лишней гарантией подлинности рассказа — хотя и не подтверждает истинность пророческого дара у Иоахима Флорского… К тому же известно, что Иоахим распространил в своих проповедях больше заблуждений, чем истин, как, например, в своих прозрениях о Духе: часть ордена францисканцев сочла возможным признать их — и эти заблуждения породили множество ошибок. Не так давно о. А. де Любак просветил нас относительно длительных последствий этих ошибок, влияние которых прослеживается до наших дней [38] . А между тем сомнительно, чтобы эти предсказания вызвали восхищенный гул у слушателей, в числе которых упоминаются Губерт Готье, епископ Солсберийский, архиепископ Руанский, два других архиепископа, Н. Апамейский и Гирард Ошский, Иоанн, епископ Эврё, и Бернард, епископ Байонны, а также «много иных почетных лиц, как клириков, так и мирян». В присутствии их Ричард задал еще один вопрос: «Где родился антихрист и где он будет править?» — «Можно верить, — с твердостью в голосе отвечал Иоаким, — что антихрист рожден во граде Риме и что он захватит апостольский престол». — «Если антихрист родился в Риме, — тотчас же возразил король, — и он должен завладеть апостольским престолом, я полагаю, что это нынешний папа». Он сказал так, добавляет Бенедикт из Питерборо, потому что ненавидел папу Климента III.

«Я-то думал, — добавил Ричард, — что антихрист должен родиться в Вавилоне или Антиохии и от рода Данова и править из храма Божия, что в Иерусалиме, и ходить по той земле, которую попирали стопы Господни, и что антихрист будет царствовать три с половиною года, и что будут у него прения с Енохом и Илиею, и они будут убиты, и умрут, и что после их смерти Бог дарует шестьдесят дней покаянных, чтобы успели раскаяться те, кто совратился с пути праведного и соблазнился проповедью антихриста и ложных пророков его».

Что на эту речь ответил Иоахим, хронисты не сообщают, но зато дают пространный комментарий, показывающий, насколько волновали Ричарда подобные вопросы; ему и прежде приходилось немало размышлять над услышанными им пророчествами. Бенедикт из Питерборо и Роджер из Ховдена добавляют насчет речей настоятеля Кораццо о пришествии антихриста, что «многие из духовенства, люди мудрые и сведущие в божественных писаниях, попытались доказать противное, и то тут, то там предлагались правдоподобные мнения; однако спор по этому вопросу остался открытым».