Денатурат (а Гуров был теперь почти уверен, что это именно он) сначала кружил вокруг дома, ожидая, когда незваные гости уйдут, а потом зачем-то вернулся на кордон. Гуров дорого бы дал, чтобы узнать, что тот задумал. Но слишком близко подходить он пока не решался. Его смущали собаки. Они сразу бы его вычислили.

Похоже, и Денатурат вернулся к дому из-за собак. Он, несомненно, слышал их отчаянный брех у сарая, и это вызвало у него подозрения. Кажется, он хотел теперь проверить, на месте ли его «Мазда».

Вскоре Гуров убедился, что так оно и есть. Денатурат, свистнув собакам, направился к сараю. Внезапно он остановился и тревожно оглянулся по сторонам. Гуров понял, в чем дело: он не запер ворота и не подставил вилы, Денатурат не мог этого не заметить. «Теперь он насторожится по-настоящему, – подумал Гуров. – А это очень плохо. Кажется, пора его брать, пока он еще тепленький».

Денатурат еще раз оглянулся, зажал в руке вилы и юркнул в приоткрытую дверь сарая. Гуров вытащил пистолет и снял его с предохранителя. Денатурат не показывался. Гуров вдруг сообразил, чем он занят. Такой стреляный воробей давно должен был понять, что произошло. Если он и поверил в ту сказку, которую преподнес Глузский, то теперь, обнаружив открытый сарай, окончательно убедился, что опера пришли сюда по его душу. Теперь он хотел использовать свой единственный шанс.

Гуров сорвался с места и, махнув рукой на собак, помчался к сараю. С разбегу он отшвырнул в сторону створку ворот и прокричал, надрывая голос:

– Стоять! Милиция!

Собаки опомнились и атаковали его сзади. Гуров, не глядя, выстрелил. Собаки взвизгнули удивленно и отскочили. Кажется, они очень хорошо знали, что такое человек с ружьем. Гуров пригнулся и нырнул в темноту сарая.

Сделал он это очень вовремя, потому что в ту же секунду в воздухе над его головой что-то прошелестело, и в стену, где он только что стоял, со всего маха воткнулись тяжелые вилы.

Гуров испытал мгновенное замешательство, но этого мгновения Денатурату как раз хватило, чтобы прыгнуть за руль и завести мотор. Похоже, он действительно был асом.

Вспыхнувшие перед самым носом фары едва не ослепили Гурова, и он едва успел отскочить в угол сарая, как «Мазда» с оглушительным ревом вышибла половинку ворот и вылетела на поляну.

Гуров выбежал наружу. Автомобиль мчался к дороге, поливая все вокруг ослепительным светом и все сметая на своем пути. Гуров быстро присел на одно колено и выпустил вдогонку «Мазде» всю обойму.

Машина вдруг странно подпрыгнула, развернулась в воздухе и, точно ракета, устремилась прямо в заросли. В следующую секунду раздался страшной силы удар, скрежет, посыпалось стекло, захрустели сминаемые ветки, а потом вдруг все стихло, и в наступившей тишине Гуров услышал приближающееся дребезжание старого «УАЗа».

Он поднялся и побежал к перевернутой «Мазде». На крыльце послышался шум, и по ступеням сбежали Глузский с Веригиным. Не говоря ни слова, они присоединились к Гурову. Оба были вооружены и выглядели весьма решительно.

Японский автомобиль был разбит вдребезги. Но из смятого в гармошку салона выползал кто-то живой. Он странно дышал – словно вместо легких у него была вставлена простенькая гармошка, выдававшая две визгливые издевательские ноты. Оперативники подхватили этого человека под руки и отволокли поближе к свету.

Перед ними лежал окровавленный, бьющийся в судорогах кусок мяса. Он не мог вымолвить ни слова, хотя все силился что-то сказать, и только выдыхал из себя все те же страшные свистящие ноты пополам с кровью. Гуров наклонился к самому лицу раненого и спросил:

– Где девушка, Денатурат? Где Лариса? Ты меня слышишь?

Глаза Денатурата закатились, покрылись белой пленкой, горло в последний раз дернулось и остановилось. По краю рта потекла кровь. Денатурат вдруг обмяк и затих.

– Где Лариса?! – в отчаянии закричал Гуров, тряся мертвеца за вялые плечи.

– Да плюнь ты на него, Лев Иванович! – сочувственно сказал вдруг Глузский. – Нашли мы девчонку. В доме они ее прятали, в подвале… Жива, жива, не пугайся! Но плохая, конечно…

Гуров посмотрел на него, развернулся и широкими шагами пошел в дом.

Первое, что он увидел, переступив порог, это кряжистую фигуру лесника. Тот лежал на полу, лицом вниз, руки его были скованы за спиной наручниками.

– Баловать начал, – объяснил Глузский. – За топор по своему обычаю хвататься. Пришлось угомонить. А девушка там, дальше. Мы ее подняли, а что с ней делать – один бог знает… Это уж ты сам решай.

Гуров вошел в спальню и ахнул. Возле широкой, неряшливо застланной кровати стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, Песков, а на кровати лежала девушка. Нет, не девушка, а почти бестелесная тень, скелет, обтянутый кожей, мумия – ничего лучшего в голову Гурову не приходило.