— Милорд, только что подъехала коляска миссис Ченнинг.

— Проклятье! Благодарю вас, Дэлримпл. Уверен, что вы сможете забрать у дам их вещи и проводить их в салон.

Дворецкий позволил себе гримасу:

— Мне еще никогда не удавалось проводить миссис Ченнинг туда, куда она не желает идти. Ей известно, что вы по утрам проводите некоторое время в кабинете. Если бы леди согласилась пойти со мной, было бы безопаснее… — Он оборвал фразу при звуке дверного молотка. Все застыли. Кто-то открыл дверь, и послышались голоса.

— Питерс — я думал, он в кухне. — Дэлримпл понизил голос. — Теперь я едва ли могу открыть эту дверь и выйти…

— Подождите. — Эдам схватил Десиму за руку и потянул ее к двери шкафа в нише возле камина. — Там есть кладовая.

Десима оказалась втиснутой в пространство, наполовину заполненное книгами и коробками. Под давлением тела Эдама она согнулась и присела на полку; ее лицо прижималось к груди его рубашки, колени — к его бедрам.

Дверь закрылась за ними, очевидно под весом Дэлримпла, ибо Эдам еще сильнее прижался к Десиме. Затем сквозь панели послышался знакомый голос:

— Вот и вы, Дэлримпл. Где лорд Уэстон?

— К сожалению, его лордства нет дома, мэм. — Я видела движение в этой комнате, когда коляска подъезжала. — Десиму поражала потрясающая уверенность в себе этой дамы.

— Должно быть, вы видели меня, мэм. Я только что проверял, наполнены ли чернильницы его лордства. К сожалению, на новых слуг нельзя полагаться. Вы и мисс Ченнинг хотите выпить что-нибудь в салоне, мэм?

— Когда вернется лорд Уэстон? — Миссис Ченнинг явно была недовольна, найдя добычу недоступной.

— Право, не могу сказать, мэм. Я не в силах догадаться, чем занят его лордство в данный момент. — Голос дворецкого стих, когда дверь кабинета закрылась.

— Старый черт! — пробормотал Эдам около щеки Десимы. — «Я не в силах догадаться»! Вы смеетесь?

— Да, — призналась Десима, пытаясь сдержать усмешку. — Должна сказать, у вас весьма необычные слуги.

— Знаю. Вот что происходит, когда наследуешь большинство из них. Они знают меня с пеленок, хотя обычно делают все для поддержания моего достоинства. Правда, я подозреваю, что они делают это скорее ради собственного достоинства, а не ради моего. Я был бы вам признателен, если вы постараетесь хихикать не ерзая.

— П-простите, — с трудом вымолвила Десима. — Почему? Вы думаете, нас могут услышать?

— Нет, потому что я очень хочу вас поцеловать. — Он произнес это равнодушным шепотом, эффективно уничтожив малейшее желание смеяться.

— Эдам! Оливия в соседней комнате! — Десима взяла себя в руки. — В любом случае вы не должны думать о таких вещах — это совершенно неприлично.

— Мне должно быть сто десять лет, чтобы я не думал о таких вещах в подобном положении, — мрачно отозвался Эдам. — Вряд ли мы могли бы быть ближе, не сняв всю нашу одежду. — Десима тревожно вскрикнула и скорее почувствовала, чем услышала его усмешку около своей шеи. — Расслабьтесь, я не акробат.

На это нельзя было ответить ничего, что не звучало бы отвратительно чопорным или неподобающе дерзким. Десима решила, что молчание — лучшая тактика, и попыталась оставаться неподвижной. Это было нелегко. Она была плотно прижата к Эдаму, край полки, на которой она сидела, врезался ей под коленями, а тяжелый том давил на затылок. Но, вспоминая различные советы Генри относительно мужского ума, Десима полагала, что Эдам, находясь так близко к любой молодой женщине, захотел бы поцеловать ее. Она, безусловно, не должна приписывать это своей особой привлекательности.

— Думаете, сейчас безопасно выйти? — прошептала Десима.

— Вероятно. Вам неудобно?

— Очень.

— Мне тоже. Просто восхитительно неудобно, — добавил Эдам так тихо, что она подумала, будто ей послышалось. Эдам попытался засунуть руки за спину, чтобы открыть дверь. — К сожалению, на внутренней стороне нет ручки, а Дэлримпл, похоже, запер дверь.

Чувствуя судорогу в шее, Десима опустила лоб на грудь Эдама. Это было приятно.

— Я прощен? — спросил он.

— За то, что вы ударили бедного Чарлтона? Да, я прощаю вас, если вы простите мне то, что я поверила, будто вы так скверно обошлись с Пру и Бейтсом.

— Думаю, я могу это сделать. — В его голосе слышалась улыбка. — Ваш брат запретил вам иметь что-либо общее со мной снова?

— Да. Конечно, он абсолютно прав.

Десиму интересовало, является ли растяжение мышц спины достаточным оправданием попытки обхватить Эдама руками и теснее прижаться к нему. Разумеется, утонченная и воспитанная леди скорее бы умерла, чем сделала бы такое. К сожалению, это доказывало, что она ни та, ни другая. Но к счастью, ее руки, зажатые стопкой папок, препятствовали такой попытке.