– Не стоит так беспокоиться, товарищ полковник, – проговорил ветеран озабоченно. – Сам до квартиры доберусь. А что этот человек натворил?

– Убил женщину, – ответил Гуров, не поворачиваясь от окна. – Возможно, не одну…

К тому времени, когда специалисты смогли вместе со Светловым составить некое подобие фоторобота, Крячко уже пришел в кабинет. Они с Гуровым еще вчера договорились, что Станислав перед началом работы зайдет к экспертам и возьмет результаты экспертизы вещей, найденных на даче Павлова. Когда Станислав вошел, Гуров как раз рассматривал фоторобот. Крячко заглянул ему через плечо.

– Лева, поздравляю! Кто-то очень удачно нарисовал на тебя дружеский шарж. Только зачем тебе усы на картинке приделали? Ты с ними на идиота похож, – хлопнул сыщика по плечу Станислав. – Подскажи специалиста. Я себе закажу несколько штук. На тебя, на Петра и еще на пару человек. Буду по вечерам в ваши рожи стрелки от дартс втыкать.

Гуров усмехнулся. Фоторобот, сделанный со слов Светлова, действительно чем-то отдаленно напоминал его самого. Специалисты изрядно намучились с ветераном. Дело в том, что старичок оказался подслеповат, но упорно отрицал это. Оттого и человека, увиденного на противоположной стороне улицы с пятого этажа, где была его квартира, Светлов толком описать не мог.

Старичок постоянно путался. То говорил, что глаза у мужчины были миндалевидные. А когда к глазам приставляли нос, начинал утверждать, что они не той формы. Дескать, были покруглее. Потом его не устраивал подбородок, уши. И так до бесконечности. В результате получилось настолько невыразительное лицо, что принадлежать оно могло кому угодно. Хоть Гурову, хоть Крячко, хоть президенту Российской Федерации. Единственной чертой, которая делала водителя машины отличным от всех троих, были пышные черные усы «а-ля Боярский».

– Так ты, Станислав, утверждаешь, что соседка Полежаевой видела позавчера вечером Смертина? – спросил Гуров, протягивая фоторобот Крячко.

– На сутенера эта штука мало похожа, – проговорил Станислав и отложил листок в сторону. – А когда это ты ее успел для составления фоторобота вызвать?

– Не ее. Был тут старичок один забавный, – ухмыльнулся сыщик и рассказал Крячко о Светлове.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Крячко, едва Гуров закончил говорить. – Судя по описанию, это вряд ли может быть Павлов. Конечно, по росту он почти подходит. Однако в комплекции не дотягивает. Мудров довольно широк в плечах, но явно ниже того мужика. Козырек там над телефоном где-то в метре девяносто от земли. Старик утверждает, что неизвестный почти касался его головой. А Мудров едва до кнопок макушкой достанет.

– Остается только Смертин, – констатировал сыщик. – Или кто-то еще, кого мы не знаем.

– Господи, зачем ты отвернул от нас свой светлый лик! – завопил Станислав, воздев руки к потолку. – Почему, когда доказательства уже на руках, появляется какой-то идиот, который все портит своими показаниями?!

– Перестань орать, как поп с амвона, – поморщился Гуров. – По росту и цвету волос Павлов под это описание подходит. Единственная разница – в комплекции. Попробуем провести опознание. Кстати, как там с результатами экспертизы?

– Как и ожидалось, – пожал плечами Станислав. – Вещи принадлежат Полежаевой. На платье нашли пару ее волос. На лопате земля именно с того места, где они были закопаны. Все ясно, как божий день!

– Все, да не совсем, – покачал головой сыщик. – Улики могли подбросить…

– Подожди, – перебил друга Крячко. – Ты же сам только что говорил, что мужик, бросивший «Ауди» на Сосновой аллее, похож на Павлова. А теперь утверждаешь, что вещи Полежаевой ему могли подбросить.

– Я просто не исключаю ни один вариант, – терпеливо ответил Гуров. – Ни одну из улик, имеющихся у нас против бизнесмена, прямой назвать нельзя. Хороший адвокат довольно быстро их опровергнет. Однако и утверждать, что Павлов невиновен, я не могу. Нужно копать дальше.

– А пацана отпустить? – ехидно поинтересовался Крячко. – Зачем тогда мы его задерживали?

– Отпускать Павлова мы не будем. По крайней мере сегодня, – покачал головой сыщик. – Я хочу провести опознание и пару следственных экспериментов. К тому же, нужно заняться Барановым…

– А это еще зачем? – удивленно поинтересовался Станислав. – Чем этот бездельник тебе досадил? Кнопку на стул подложил? Или твой горшок измазал?

Гуров решил проигнорировать издевательские вопросы Станислава. Стараясь сделать вид, что ничего особенного не произошло, сыщик рассказал Крячко о звонках убийцы, называющего себя Палачом.

– Вот, значит, как, – обиженно проговорил Станислав, едва сыщик замолчал. – А почему сразу нам ничего не рассказал? Подозревал в продажности?..

– Не старайся казаться глупее, чем ты есть на самом деле! – огрызнулся Гуров. – Объяснять ничего не буду. Поймешь сам, если захочешь. А если нет, так это твои проблемы. Я не виноват в том, что у тебя маразм раньше времени начался…

Крячко почувствовал себя пристыженным. Он и сам понимал, что Гуров отказался сразу делиться информацией отнюдь не из подозрений друзей в предательстве. Просто когда о чем-то знает один человек – это тайна. А когда узнают двое, то это становится общим достоянием. Станиславу действительно не стоило упрекать сыщика в излишней подозрительности.