Шрифт:
– А он согласится? – недоверчиво спросил Дудкин. – У него же, наверное, семья, дети…
– У него даже облезлой кошки нет, – презрительно сказала Глория. – Живет исключительно для себя. У него прекрасная двухкомнатная квартирка с видом на море. В квартале от него стоит дом начальника милиции.
– Вы, наверное, с ума сошли? – ахнул Дудкин. – Лезть прямо в пасть тигру!
– Вот поэтому мы и пойдем туда, как стемнеет, – назидательно заметила Глория. – А пока расслабьтесь и хорошенько подумайте над тем, что случилось. Может быть, найдете какой-нибудь выход.
– Я хочу есть, – капризно сказал Дудкин.
– Уже все съедено, – равнодушно отозвалась Глория. – А посылать бабу Клаву в магазин я слегка опасаюсь. Сейчас она притихла, и, по-моему, не стоит ее тревожить.
Больше она разговаривать не захотела, и Дудкин, слегка обиженный на такую черствость, улегся на кушетку, отвернувшись лицом к стене, и заснул. Когда он проснулся, на улице уже смеркалось. В полумраке оконный прямоугольник выделялся прозрачным серым пятном. На его фоне вырисовывался неподвижный девичий силуэт. В комнате стоял горький табачный запах. Дудкин почувствовал себя необыкновенно бодрым и зверски голодным.
– Выспались? – спросила Глория. – Тогда поднимайтесь. Будем уходить через забор.
Глава 8
Как и полагал Гуров, найти ресторан «Малина» оказалось совсем несложно. Попасть туда тоже не составило никакого труда. На поверку ресторан оказался всего-навсего грязноватым погребком, трактиром, который облюбовала самая разномастная публика. В «Малине» все было просто и весело. Толстый человек в поварском колпаке, высунувшийся внезапно из дверей погребка в тот самый момент, когда Гуров и Крячко туда спускались, так и сказал.
– Заходи, повеселимся! – сказал он с добродушным акцентом.
– Если у тебя, папаша, имеется что-нибудь съедобное, – заявил Крячко, – то нам и веселья никакого не надо. Мы люди простые, поели – и нам уже весело. А если еще и по стаканчику пропустить…
– Обижаешь, дорогой! – добродушно улыбнулся повар-зазывала. – У меня кухня – лучшая на всем Черноморском побережье! Спроси хоть в Сухуми, хоть в Сочи, где надо кушать? И тебе все скажут – у Ашота в ресторане надо кушать. А напитки! – Он причмокнул и зажмурил глаза.
Они спустились в подвал. То, что они там увидели, Гурову сразу же не понравилось. Множество пьяных лиц, табачный дым, любопытные неодобрительные взгляды со всех сторон. Публика в «Малине» собиралась прожженная, видавшая виды. Гурову показалось, что здесь их видят насквозь.
– Проходи, не стесняйся! – радушно сказал Ашот. – Все свои. А если хочешь спокойно покушать, у меня кабинеты есть. Для почетных гостей.
Крячко, который будто ничего не замечал, весело возразил:
– Нет, папаша, мы не премьер-министры, чтобы по кабинетам сидеть. Нам бы к народу поближе. Только вот с местами у тебя, я вижу, напряженка.
– Сделаем! – убежденно заявил Ашот. – В одну минуту сделаем! Посажу вас, как именинников!
Он действительно сумел сделать почти невозможное, отыскав в этой людской каше свободный столик. Причем, в отличие от других посадочных мест, где за каждым столиком располагались четверо, здесь стояло только два стула. Гуров обратил внимание, что стулья были тяжелые, прочные, с толстыми дубовыми ножками. На такую мебель можно было надеяться – она не развалится после первой драки. А у Гурова почему-то сложилось твердое убеждение, что драки в «Малине» – далеко не редкое явление.
Это убеждение только окрепло, когда Ашот, усадив их и пообещав немедленно вернуться, чтобы удивить шедеврами своей кухни, оставил их вдвоем в окружении теплой компании, занимавшей два сдвинутых столика. Компания состояла из семи человек примерно одного возраста – это были тридцатилетние мужчины, смуглые и черноволосые, явно питавшие слабость к золотым побрякушкам и белым костюмам. Они чинно пили вино – судя по количеству бутылок на столах, уже довольно давно – и при этом удивительно мало разговаривали, предпочитая наблюдать за окружающими, время от времени отпуская какие-то только им одним понятные замечания. Больше всего они были похожи на группу профессиональных сутенеров, как их изображают в голливудских фильмах.
К появлению Гурова и Крячко эти фатоватые ребята отнеслись внешне совершенно равнодушно, но Гуров с некоторым беспокойством отметил, что постоянно ловит на себе неприятные изучающие взгляды, которые украдкой бросали на них соседи.
– Тебе не кажется странным, что в этом ноевом ковчеге для нас так быстро нашлось место? – негромко спросил Гуров у Крячко.
Тот пожал плечами.
– Когда я голоден, мне только одно кажется странным, – заявил Крячко. – Почему не несут пищу. Все остальное отходит на второй план. А разве у тебя не так?