Как бы то ни было, при встрече они обнялись. Грек заметно постарел, округлился, даже как будто стал ниже ростом. На пухлых щеках и на носу появились лиловые прожилки. Медленнее и осторожнее стали движения. И решения он принимал уже не так быстро, как в молодости, когда сколачивал свои первые капиталы. Однако он вовсе не собирался уходить на покой. Грек излучал редкостную самоуверенность и энергию, он явно чувствовал себя хозяином этого мира, и Дудкин откровенно ему позавидовал.

– Присаживайся, выпьем вина, Валентин! – с улыбкой сказал ему Грек. – Выпьем за нашу встречу. Я очень рад тебя видеть.

– Я тоже рад, Аполлон, – сказал Дудкин. – Чем сейчас занимаешься?

– Всем понемногу, – посмеиваясь, ответил Грек. – Даже цветами. Помнишь, как мы начинали? До сих пор обожаю цветы.

«Знаю я, что ты обожаешь!» – подумал Дудкин, впрочем, безо всякой злобы.

– Ты уже виделся с Анной? – вдруг делаясь серьезным, спросил Грек и тут же прищелкнул языком. – Ах, какая женщина! Правильно поется в песне – мне бы такую… Да куда мне! Как говорится, рылом не вышел… Просто пигмей, честное слово!

– Да ладно тебе прибедняться! – засмеялся Дудкин. – Будто ты не пользуешься успехом у женщин!

– Не я пользуюсь, – покачал головой Грек. – Мой кошелек пользуется. А это не одно и то же, дорогой! А лично я бы все отдал, чтобы стать таким, как ты – красивым, спортивным, талантливым… Честное слово!

Дудкин махнул рукой.

– Да я бы тебе все отдал, Аполлон, если бы это было в моих силах, – сказал он. – Только толку в этом, скажу тебе честно, совсем немного. Кошелек надежнее.

– Правда? – с удовлетворением сказал Грек. – Не ожидал от тебя такое услышать. Ты всегда был романтиком, Валентин. За это тебя и женщины любили.

– Никогда я не был романтиком, – возразил Дудкин. – Мне просто меньше везло.

Грек неодобрительно покачал головой.

– Очень грустно, Валентин! – сказал он по-отечески заботливо. – Ты совсем упал духом. У тебя проблемы?

– А как ты думаешь? – спросил Дудкин, глядя ему прямо в глаза. – Стал бы я тебя тревожить, если бы не было проблем?

Грек печально покачал головой.

– Наверное, не стал бы, – согласился он. – Но я за это на тебя не в обиде. Мы взрослые люди – у каждого свои заботы… Но ты так и не сказал, видел ли ты Анну?

– Да, я ее видел, – сдержанно сказал Дудкин. – Она изменилась.

– Все изменились. Весь мир стал другим, – философски заметил Грек. – Нам остались только воспоминания. Но Анна по-прежнему красавица!

– Ты ее тоже видел? – Дудкин был неприятно удивлен.

– Очень недолго, – небрежно ответил Грек. – Все-таки мы так долго были знакомы… Было приятно убедиться, что с ней все в порядке. Однако я перебил тебя, Валентин, – говори, что у тебя там за проблемы?

– Мне нужны деньги, Аполлон, очень большие деньги, – без предисловий выложил Дудкин. – Взаймы, разумеется. Я снимаю фильм. Но у меня временные трудности. Мне отказали в кредитах, требуют выплаты старых… Меня хотят вытеснить с рынка. Но я должен закончить этот фильм. Это будет прорыв, понимаешь? Такого здесь еще никто не делал – гениальный сценарий, лучшие актеры, новейшие технологии… Успех обеспечен! Я верну тебе все сторицей.

Грек внимательно его выслушал и задумался, глядя на море. Потом он вздохнул и покрутил толстой шеей.

– Нет, все-таки ты неисправимый романтик, Валентин! – сказал он с легкой улыбкой. – Ты вот сказал – новейшие технологии, – и я сразу понял, что речь идет о миллионах долларов. Но ты ведь понимаешь, что такое на самом деле – мои деньги?

– Догадываюсь, – сказал Дудкин.

– У тебя могут быть проблемы, – значительно заметил Грек, наклонив голову.

– У меня толковые экономисты, – пояснил Дудкин. – Они найдут способ сделать все чисто.

– Это хорошо, – кивнул Грек. – Но это всего лишь половина истории, а я хотел бы услышать ее целиком.

Их глаза встретились, и Дудкин понял, что наступает самый тяжелый момент в его жизни. Грек уже не улыбался, и глаза у него были, будто две черные льдинки – эдакая зловещая аномалия загрязненного, гибнущего мира. Сейчас Дудкин действительно почувствовал себя романтиком, настолько деловит и бездушен был Грек.

– Я хотел просить у тебя рассрочки по платежам, – сказал Дудкин, стараясь держаться уверенно. – Три года, не больше, и я отдам все. Но еще я хотел поторговаться с тобой о процентах, – небрежно добавил он. – Старому другу и партнеру ты не мог бы сделать скидку?