Я вдруг въехал:

– Хочешь, женюсь? Хоть сегодня в ЗАГС пойдем.

– Не хочу.

– Чего же ты хочешь?

Она посмотрела на меня долгим зеленым взором:

– Мне нужны деньги, Виталенька.

– Завтра же увеличу зарплату. – Меня покорежило от ее слов, но я вновь взялся за пуговицы халата. – Какой оклад тебя устроит?

Она отстранилась:

– Ты меня не понял… Мне надо много денег. Очень много. У тебя таких и нет-то.

Я, типа, врубился.

– Погоди, – говорю. – Ты что, себя для миллионера бережешь? В жены денежному мешку метишь? Чтобы в первую брачную ночь ему окровавленную простыню показать?

Она головой покачала:

– Причем здесь простыни?.. Я сама хочу быть миллионершей, Виталенька.

Тут меня смех разобрал.

– Ага, – говорю. – Из медсестер прямая дорога в миллионерши!

А она так странно посмотрела на меня и говорит:

– Как знать, Виталенька, как знать… Пойдем! Через пять минут прием начнется.

И вот весь день я крышу ломал: что за игры моя девочка со мной затеяла. Я ведь не слепой, видел, как ее саму трясти начало, когда я лапаться полез. Хочет она под меня, нет базара! Так почему же не дает? Ломал я крышу, ломал да так ничего и не выломал. Дурь, в натуре!

13 июня

Игры продолжаются.

Никогда не думал, что из-за телки до такой степени крыша может поехать. Уже и платья дарил Альбине, и ожерелье жемчужное, и колечко с изумрудиком (типа под цвет глаз), и в кабак водил дважды. Полный облом! Ей по-прежнему НЕЛЬЗЯ. И всякий раз идет базар о том, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Тоже мне, открытие сделала…

Наташка, похоже, врубается, мымра, что со мной творится.

– Давай, – говорит, – я выживу рыжую, она у меня света белого не увидит, сама заявление напишет…

Не дал. И не дам!

Мылился в гости напроситься. Опять облом!.. Ее мама типа не любит мужчин. А от кого же родила тогда? От святого духа, как Мария-плотничья жена?!

Вчера в перекуре прошел странный базар.

– Хочешь, научу, как стать богатым? – Альбина – мне.

– Валяй, – говорю.

Дальше начались хихоньки да хахоньки.

Вечером, в кабаке, тоже между хихоньками, я ей сказал:

– Силой тебя взять, что ли?

Типа шутка.

А она вдруг лицом потемнела, кулачки стиснула, глаза запылали, что твои угли.

– Не советую, – говорит. – А то и с лаской больше ни к кому не подступишься!

Так сказала – у меня в миг все стоячее завалилось. Хорошо, зубы не выпали. В тарелку уткнулся. Ах ты, думаю, кошка драная! Сдалась ты мне, доска рыжая!.. И понимаю: сдалась ведь, так сдалась – хоть слезу пусти! Что за удовольствие ей – мужика изводить?

15 июня

Вчера поехал на Васильевский остров, в «Прибалтийскую», к тамошним путанам. Не Дуньку же Кулакову в сорок лет гонять!

Все чин-чинарем. Выбрал как и хотел – рыжую. На всю ночь. Хотел, чтобы еще и зеленоглазую подобрали, но оковалок брякнул, что в жизни не видел путан с зелеными глазами. Типа, такие собой не торгуют.

– Чем же, – спрашиваю, – они занимаются?

– Мои подопечные, – говорит, – утверждают, что рыжие зеленоглазые – бабы особенные. Они, мол, и без мужиков прожить могут, типа удовольствия не получают, а наоборот, они страдания. Оргазм со знаком минус…

Я через полчасика с рыжей получил со знаком плюс. Хотя, если честно, хиленький плюс получился. Угостил ее шампанским да и отпустил. А сам нах хаузе покатил.

Еду – в мозгах муть и раздрай. Да что же это за фишка, думаю. Неужели на Альбине свет клином сошел. Надо из головы ее прочь, из сердца вон!

Но пришел сегодня в клинику и вижу: не получается «вон». Вспомнил вчерашний треп с оковалком.

– Слушай, – говорю Альбине, – мне тут феньку выдали, будто такие, как ты, рыжие и зеленоглазые, в постели типа не наслаждаются, а страдают круто.

– Не знаю, – говорит, – не пробовала.

Я охренел.

– Так ты, – говорю, – и в самом деле девочка, что ли?

– Нет, – съехидничала, – мальчик я! А ты, выходит, голубой, раз ко мне лезешь!

Опять, типа, хихоньки. И снова:

– Хочешь, научу, как стать очень богатым?

– Научи, – говорю.

Она серьез на карточку напустила:

– Что, – говорит, – людям нужнее всего, как думаешь?

– Бабки, – говорю, – думаю. И бабы.

Типа шучу.

Альбина меня по макушке потрепала, за волосы сгребла.

– Не деньги, – говорит. – И не женщины. Удача людям – нужнее всего. Тогда и бабки будут, и бабы. И еще много чего!