Посидели, детство вспомнили, как Лидку Устинову в углу зажимали. То есть я зажимал, а Пахевич, оказывается, издали облизывался, тихоня!.. Ох, и ненавидел он меня тогда! А я и не врубался… Лидка, кстати, теперь в Москве, отделом в министерстве легкой промышленности заправляет. Разведена, киндеров нет, все силы на карьеру угрохала…

Короче, попарились, выпили, закусили, с телочками в бассейне пощупались. Потом Вадька с ними в укромное местечко свалил, сексуальные ванны принимать, а мы с Пахевичем с глазу на глаз остались.

Жахнули еще по рюмашке.

– Ну, – говорит Пахевич, – какие проблемы волнуют, Виталик?

Тут я ему и выкладываю.

– Есть, – говорю, – возможность для крутого бизнеса.

– Что, – спрашивает, – за бизнес? Не производство ли синтетической дури?

– Ничего общего, – отвечаю. – Дело – верняк. Никаких контактов с уголовным кодексом. Но боюсь, ты не поверишь.

– А ты, – говорит, – попробуй, расскажи. Я иногда – Фома очень даже верующий.

Ну, я и попробовал. Осторожненько, разумеется, намеками, чтобы за съехавшего не принял.

В натуре, он врубился сходу. Видать, не без фантазии мужичок. Тихони – они все с фантазией, не то, что мы, грешные!

– Я бы, – говорит, – конечно, не поверил, да вот только дошло до меня, что один мой давний знакомец, до недавних пор в увлечении азартными играми не замеченный, вдруг стал систематически обносить питерские казино.

Вот ведь сукин кот! Похоже, все заведения у него, типа, под колпачишком…

– Впрочем, – говорит, – проверить твой рассказ нетрудно. Давайте-ка на троих пульку распишем.

Отыскали Вадика – он как раз на одной из девочек дергался, – кликнули банщика, чтобы приволок колоду карт. Расчертили бумажный лист. И начали. По две копеечки за вист…

Масть перла, в натуре, сумасшедшая – меньше семерной ни разу не сыграл. А эти два кента: пас да пас. Два паса – в прикупе чудеса! Чудеса и получались, хотя я к ним уже привыкать начал.

Зато Вадька после каждой раздачи наших матерей нехорошим словом поминал – непруха ему шла жуткая.

А я – мизерок, восьмерная, Вадика без лапы, Пахевича без двух, опять мизерок…

Вадька и на карты дул, и через плечо поплевывал, и великому картежному богу Джо Керри (оказывается, есть такой!) молился…

Один хрен с полуботинком!

И у меня, в натуре, один хрен! За полтора часа шесть мизеров, да еще каждому из моих партнеров по два паровоза прицепили!

Наконец Вадька взвыл – хватит!!!

Короче, раздел я их как соколиков: Вадика – на пять кусков, Пашеньку – на три (он поосторожнее играл).

Вадька, скрипя зубьями, расплатился и опять со шлюхами в укромный уголок ускакал, раны их языками зализывать. Когда он исчез, Пахевич свои три отслюнявливать начал, но я его притормозил.

– Погоди, – говорю. – С ментов не беру. Может, они у тебя под взятку меченые, пятна с пальцев фиг сотрешь!

Типа – шучу.

Пашенька бумажки тут же назад, в лопатник.

– Ну и как, – говорю, – проверка?

Он долго сопли не жевал.

– Что, – говорит, – от меня требуется?

– Клиенты, – отвечаю, – с бабками. Выхода на бомонды.

– Найдем, – говорит. – Сейчас многие на мистике помешаны. А что я с этого буду иметь?

– Процент от сделки.

И тут он выдает мне между глаз.

– Согласен, – говорит. – За пятьдесят процентов.

Я чуть в бассейн не упал.

– А ху-ху, – говорю, – ни хо-хо?

– Хо-хо, – отвечает. – Будешь сидеть со своим ху-ху без клиентов. А сам начнешь копошиться, я быстро найду, как лавочку прикрыть. Раз-два, и хер в сумку! И адвоката не найдешь, кроме государственных.

У меня аж в глазах потемнело. Ну и хватка у мужика! Не удивлюсь, если ему половина города отстегивает.

– Ладно, – говорю, – подумаю.

– Подумай, – отвечает. – Но чтобы с завтрашнего дня духу твоего в казино не было! Начнешь мелькать – зубов не досчитаешься! А то и почки!

На том наши деловые переговоры и завершились. Пошли разбавлять Вадькину теплую компанию. И разбавили, в натуре, – одна брюнеточка из меня чуть все соки не высосала.

Утром я Альбине о переговорах сообщил. Без имен, правда, и должностей. Незачем ей все знать! Должна же и у меня быть своя часть дела. Или только трупики документами прикрывать?

Альбина выслушала, подумала.

– Предложи, – говорит, – ему треть от сделки и «рубашку». Первую можно ему отдать. Пусть на бирже играет.