— Иногда и этого бывает достаточно, уж поверь мне, старому человеку.

— Во-первых, ты не старый. А во-вторых, позволь мне узнать: достаточно для чего? — Чарити даже разозлилась, что все ее усилия скрыть свое смятение и тоску в течение последних недель оказались совершенно бесполезны. Кажется, отец все понимал с самого начала.

— Достаточно для того, чтобы потерять сон и покой.

— Это не имеет никакого отношения к принцу. Я… я просто… просто глупая старая дева.

— Ты не глупая — это раз, и уж точно не старая — это два.

— Хорошо хоть ты не сомневаешься в моей невинности, папа, — сквозь слезы рассмеялась Чарити. Она и не заметила, когда успела расплакаться.

— Ну, доченька, не плачь, милая. Я же говорю — у меня есть потрясающая новость.

— Какая? — Чарити приняла предложенный отцом платок и попыталась унять слезы. Теперь-то в ней точно проснулось любопытство.

— Я получил письмо от принца Рамиро.

— Надеюсь, он там приносит более пространные извинения за свое непонятное поведение.

— Гм… — Лорд Эверетт снова выглядел виноватым. — На самом деле, это не просто письмо. Принц Рамиро Эстебан Хорхе лос Домингос де Сантана официально просит у меня твоей руки.

Чарити помолчала пару мгновений, а затем недоверчиво переспросила:

— Что он просит?

— Твоей руки.

— Но почему моей?

— Было бы странно, если бы он просил моей руки, — пожал плечами лорд Эверетт.

— Принц Рамиро просит моей руки? — Теперь Чарити точно разозлилась, вся хандра и слабость последних недель исчезли. — А почему это он вдруг хочет на мне жениться? Он видел меня два раза! Полтора раза!

— Гм… Понимаешь ли, видимо, я был прав, когда говорил, что иногда и полутора раз достаточно, чтобы потерять покой и сон.

— Но он мог бы сделать предложение мне! Еще во Флоренции!

— Он пишет, что был не готов, опасался, что предложение будет воспринято как попытка избежать выплаты долга.

— А сейчас это может восприниматься как-то по-другому?

— Сейчас вопрос с долгом полностью решен.

Чарити замолчала, не зная, как реагировать. Выходит, все эти ужасные недели она могла быть избавлена от бессонницы и хандры, если бы принц хоть немного поступился своей честью и хотя бы намекнул на свои намерения? Как же она зла! Как она зла!

— Папа, а почему ты решил, что эта новость меня обрадует?

— Ну, доченька, я же не слепой! Я все вижу и все понимаю. Ты обрадуешься.

Чарити зарыдала еще горше.

— Я так рада, папа! Так ра-а-ада!

Лорд Эверетт стойко переждал водопад слез и уточнил:

— Так ты согласна принять предложение принца Рамиро? Гонец ждет ответа.

— Я… Не могу отрицать, эта новость сделала меня определенно счастливее, вот только…

— Дочь, никаких «вот только»! Если это предложение делает тебя счастливой — скажи «да»! И я все устрою!

— Папа! Да! Конечно, да!

— Тогда я напишу ответ, не стоит заставлять королевского гонца ждать слишком долго.

…Чарити стояла на балконе и смотрела на море. Какой-то из этих белых парусов поднят над кораблем с Фасинадо, который несет гонца домой. Скоро принц получит ответ. Будет ли он также счастлив, как и она? Или у него есть еще какие-то мотивы, кроме… кроме любви? И о чем он думал все это время? Спал ли спокойно? Наслаждался ли жизнью?

Ей хотелось думать, что… Нет, не так. Ей просто хотелось, чтобы он думал о ней. Вспоминал. Ждал.

Корабль с Фасинадо возвратился за Чарити, чтобы отвезти ее на остров, к которому она будет навеки прикована после свадьбы с Рамиро. Это… будоражило.

Хандру как рукой сняло, а злость на Рамиро, который мог бы и не тянуть так долго, если уж все решил, растворилась в сборах. Чарити велела упаковать все свои платья и ожила на глазах, чем доставила невероятную радость отцу. Лорд Эверетт тоже собирался в Фасинадо — ведь не мог он отпустить свою дорогую девочку одну!

Может быть, из-за того, что лорд Эверетт не желал нарушать безоблачного счастья дочери, Чарити едва не оказалась в неловком положении. Когда она вместе с отцом приехала в порт, где их ждала «Королевская звезда», то сразу заметила, что кроме флага Фасинадо над кораблем трепещет черное полотнище.

— Папа, что это?

Лорд Эверетт поднял голову и помрачнел.

— Это траурный флаг, доченька.

Чарити словно плеснули холодной водой в лицо.

— Кто-то… кто-то умер на острове?