Чарити впервые оказалась в кабинете Рамиро и мельком отметила, что здесь очень уютно. Принц поднялся ей навстречу из-за заваленного бумагами стола. Рамиро был без сюртука, в застегнутом жилете и белой рубашке с пышными рукавами. Он положил перо и обошел стол, чтобы поцеловать Чарити руку.

— Добрый вечер, леди Эверетт. Это приятный сюрприз.

— Чарити, ваше высочество. Вы можете называть меня по имени. В конце концов, мы скоро обвенчаемся.

Уголки губ Рамиро дрогнули, как будто он собирался улыбнуться — и нет, не получилось.

— Хорошо, Чарити. Конечно. Я… немного позабыл обо всем в связи с этими событиями. Вы же зовите меня Рамиро, так?

— Так, — согласилась она.

Принц подвел ее к креслу и усадил.

— Вы чего-нибудь желаете? Возможно, вина и фруктов?

— Вообще-то я хотела кое-что предложить. Нам предстоит стать супругами, а мы едва видимся с вами. — Чарити комкала платочек — очень волновалась. — Это возможно как-то исправить?

Принц красноречиво оглянулся на заваленный бумагами стол.

— Видите ли… Сейчас, в связи со смертью отца и моим назначением на престол, я погребен под лавиной законов, проектов и финансовых ведомостей.

— Но вы можете отужинать со мной? Например, сегодня, на южной террасе?

— Ах, так вы разведали террасу! — Его голос слегка потеплел. — Что ж, хорошо. Пожалуй, это будет правильно. Искренне прошу извинить меня за то, что уделяю вам так мало внимания. Через час?

— Да, Рамиро. Через час будет прекрасно.

— Отлично, тогда встретимся там.

Он проводил ее до дверей, и Чарити вышла, окрыленная надеждой.

Чарити постаралась, чтобы все было сделано как надо. Велела подать говядину, ее готовили здесь по-особенному, с местными травами, и вино, которое посоветовал Лоренсо. Этот вездесущий человек заглянул к девушке, когда она отдавала слуге распоряжения насчет ужина, и дал несколько ценных советов. В результате стол бы сервирован выше всяких похвал.

Когда Чарити, в очередном белом платье, которые ей успели изрядно надоесть, но которые пока было не на что сменить (Леокадия не подчинялась моде незамужних женщин носить светлые тона, но Леокадия являлась принцессой — а что позволено иностранной невесте принца, Чарити не знала), вышла на террасу, Рамиро уже ждал ее. Он поднялся навстречу и приветствовал невесту легким поклоном. Бесшумные слуги казались тенями на каменных стенах, и Чарити вскоре перестала замечать, что тут есть кто-то, кроме нее и принца.

Солнце садилось в море с другой стороны острова, однако яркие косые лучи все еще освещали террасу. В огромном замковом саду, который Чарити еще даже не начала изучать, пели птицы. Как странно, птицы в сердце города… В Лондоне этого не услышишь. Там даже из Гайд-парка всех пичуг давно распугали.

Рамиро выглядел менее напряженным, чем час назад в кабинете. Он начал беседу с общих тем — поинтересовался, как Чарити нравится остров и чему она научилась за это время, — и беседа становилась все свободней и свободней. Чарити посетовала, что пока еще толком не видела Маравийосы, на что Рамиро заметил, что теперь у нее будет много времени на это.

— Вы увидите собор Святого Павла, это точно. Нас обвенчают там.

При мысли о том, что меньше чем через месяц она станет женой Рамиро, Чарити замерла.

— В Лондоне тоже есть собор Святого Павла.

— Наш не хуже лондонского. Средневековые фрески, витражи немыслимой ценности…

— Вряд ли в день свадьбы мне будет до витражей.

— Вас так замучают подготовкой к ней и примерками платья? — Рамиро наконец улыбнулся. Он сейчас снова напоминал того принца, с которым Чарити познакомилась во Флоренции.

— Я хочу, чтобы в этот день витражи были… не самым главным.

Как заговорить о том, что ее тревожит? Как намекнуть ему, что он может сказать ей о любви — если любовь есть, конечно, если Чарити и отец не выдумали все? Нет, отец не мог ей солгать. Он был так рад, что принц влюблен в Чарити и просит ее руки… Это всего лишь неловкость, которая неизбежно возникает в подобных ситуациях. Это пройдет.

— Вы волнуетесь? — внезапно поинтересовался принц.

Чарити взглянула на него — он сидел, откинувшись на спинку кресла, и перекатывал в ладонях бокал с вином. Девушка заметила, что ест Рамиро очень мало и весьма равнодушно. Может, поэтому он такой худой.

— Вы не доели мясо, а оно восхитительно.

— Вы не ответили.

— Конечно, я волнуюсь. Это новая страна для меня, а мне предстоит стать королевой. Я изо всех сил стараюсь все выучить, но иногда мне кажется, что всей моей жизни на это не хватит.

— Ну что вы, — возразил Рамиро, — вам хватит жизни.

— Вы старше и опытнее меня, вы родились здесь, вам легче рассуждать.

— Сколько вам лет, Чарити? — внезапно спросил он.

— Двадцать три. Мне исполнилось двадцать три в начале марта. Поездка в Италию была одним из подарков отца.