Она еще поборется.

— Это здесь. Ты хотела увидеть римские древности, так далеко за этим ходить не надо. — Леокадия протянула руку и помогла Чарити подняться на несколько высоких ступенек. Рука принцессы была твердой и сильной, и Чарити в который раз уже позавидовала Леокадии.

Конечно, в Дорсете Чарити не пренебрегала прогулками и верховой ездой, но это было несравнимо с той подготовкой, которую получила принцесса. Леокадия могла проскакать верхом на горячем жеребце через весь остров — и даже не растрепать прическу, принцесса тренировалась вместе с братьями в фехтовании и стрельбе из лука… И это в дополнение к классическому образованию и разносторонней подготовке к возможным обязанностям королевы. Красота же и умение держать себя, познания в управлении домом и прочие дамские достоинства у принцессы тоже имелись. Чарити нахмурилась, стараясь отогнать непрошеную зависть. Глупо завидовать. Как бы там ни было, королевой предстоит стать ей, а не Леокадии.

Чарити поднялась на последнюю ступеньку и замерла. Перед ней была самая настоящая римская вилла.

— Это вилла Флавия Верона Домина, родоначальника нашего дома. — Леокадия подошла в высокой двери и распахнула створки. — Сейчас здесь пусто, но вся отделка сохранилась. Рамиро всегда мечтал устроить здесь зимний дом, в Маравийосе у моря бывает слишком сыро.

Чарити так и осталась стоять на верхней ступени того, что когда-то было дорогой, ведущей к вилле. Поместье раскинулось на склоне холма, спускаясь террасами в долину, где рос виноград. Если сделать два шага, то стена с воротами закроет весь обзор на раскинувшийся по холмам город — и можно представить, будто действительно попала во времена Христа или Гая Юлия Цезаря.

Леокадия стояла в дверях и ждала, пока Чарити придет в себя. Принцесса улыбалась, как всегда, она, как всегда, была мила, ее платье, как всегда, казалось прекрасно — и не белого цвета, а глубокого синего, королевского. Чарити еще раз горестно вздохнула. Нет. Никакой зависти.

Узкий коридор привел их в просторный вестибюль, на полу которого была выложена мозаика, где причудливый геометрический узор из свастик, меандров и лоз окружал чайку Домингосов. Стройные колонны темного мрамора поддерживали кессонированный потолок, где в каждом кессоне блестели золотые звезды, создавая точный и почти неотличимый от настоящего образ звездного неба. Чарити покорно проследовала за Леокадией в следующее помещение — и замерла, пораженная в самое сердце: это был тот самый атриум, что она столько раз видела во сне. Только вот бассейн в центре дворика оказался пуст, вода не журчала. Чарити подошла к той самой скамейке и прикоснулась к теплому мрамору. Лучи вечернего солнца пробирались сюда и согревали гладкий камень. Из окна не было видно моря, лишь виноградники и чаша долины, но все равно девушка узнала это место. Чарити вздрогнула, когда Леокадия подошла и села на скамейку.

— Если хочешь, мы можем осмотреть остальной дом: зал приемов, спальни, но атриум — самая красивая часть виллы Домина.

Чарити помедлила и тоже опустилась на скамью.

— Я бы не отказалась отдохнуть. Дорога в гору была нелегкой.

— Но ведь это того стоит?

— Несомненно. Это самое удивительное место, что я видела. Помпеи… может быть, там и целый город, но здесь дом сохранился так, словно в нем еще вчера жили.

— Не так уж давно тут жили. — Леокадия сморщила точеный носик, вспоминая. — Кажется, брат нашего деда удалился сюда от мира и предался простым радостям виноградарства. Конечно, во времена Домина здесь было все совсем по-другому, полно жизни…

— Я не успела еще в подробностях изучить историю Домингосов…

— Придется изучить, — пожала плечами Леокадия. — Обязанность матери принцев и принцесс — рассказать им об истории семьи и острова.

— Приложу все усилия, — вежливо ответила Чарити, хотя на языке вертелось совсем другое. — А сейчас не расскажешь ли мне о Флавии Вероне Домине?

— Это случилось вскорости после смерти Марка Аврелия. Домин вышел в отставку, он был командиром легиона в Испании и получил этот остров как награду за долгую и верную службу. Он был уже немолод, неженат и бездетен, поэтому маленький отдаленный остров вполне подходил для него: спокойная старость, радости простой деревенской жизни…

— Я бы не сказала, что этот дом так уж незатейлив.

— У римлян было совсем иное представление о роскоши, знаешь ли.

— Я знаю. Я многое знаю о римлянах, хотя выросла вовсе не в Италии.

— А тебя не считали синим чулком в Англии?

— Считали, но мое несметное богатство это компенсирует, — пожала плечами Чарити.

— Надо думать, — Леокадия поправила волосы. — Богатство многое компенсирует.

— Как и принадлежность к королевской семье. — Чарити спокойно встретила испытующий взгляд темных глаз принцессы и без особого труда заставила Леокадию отвести взгляд первой.

— Ты становишься более откровенной, леди Эверетт.

— Просто я начинаю понимать, что мои британские понятия о вежливости здесь воспринимаются как слабость и, иногда и некоторыми, как глупость.

— Может быть, у тебя и получится стать королевой.

— Супругой короля, — уточнила Чарити. — Королева правит. Супруга короля — лишь его помощница.

— Какие у тебя забавные представления о месте женщины в этом мире. — Леокадия аккуратно сцепила руки на колене.

— Я не берусь говорить за всех женщин. Судьба распорядилась, что мое место именно таково. — Чарити рассеянно огляделась вокруг. — Но как же Домин смог стать родоначальником целой династии, если он был стар, не женат и бездетен?

Ее маленькая хитрость удалась.

— О, тут очень романтическая история. — Леокадия встала. — Пойдем, прогуляемся по виноградникам, пока не стемнело. Или… Постой, сначала я должна показать тебе комнаты хозяйки.

Чарити пожала плечами: значит, хозяйка была, и это очень романтическая история.

В комнате хозяйки все оказалось совершенно другим, чем в остальном доме. Мозаика на полу не изображала, вопреки обычаю, одно из женских божеств римлян. Там были те же меандры и лозы, но в центре парил белый голубь. Росписи на стенах прекрасно сохранились и тоже разительно отличались от идеальных пейзажей, изображений статуй и архитектурных деталей, использованных в других помещениях. Здесь была лишь виноградная лоза, извивающаяся и скрещивающаяся, куполом сходящаяся на потолке, здесь оштукатуренном, а не кессонированном, а в центре… Там находилось изображение Бога. Христа с рукой, поднятой в благословляющем жесте. Чарити немного читала о ранних христианах, поэтому сразу же узнала изображение.