Языки жаркого пламени, гудевшего за задвижкой печки, бросали на все, что окружало Шапито и Вилкова, кривляющиеся уродливые тени. На печке что-то бурлило в эмалированной кастрюле. Михей тихо вошел и склонился над печкой, приоткрыл скрипучую дверцу и сунул в огонь кочергу, чтобы разворошить сгоревшие чурки.

– Один, – кивнул Вилков, расстегивая на груди куртку. Он обратил на Шапито очень внимательный и спокойный взгляд своих холодных от природы глаз. – На такси к тебе приехал. Иначе не уложился бы в час.

– Ну, проходи, садись.

Шапито указал на диван. В доме постепенно становилось все теплее. Вилков присел на край дивана, откинув подальше покрывало. От гостя веяло уличным холодом, который не могла перебить даже дорогая туалетная вода.

– Чего хотел? – прямо спросил Шапито, расположившись на своей постели.

– У меня есть... Вернее, будет завтра полтонны кокаина. Сам понимаешь, денег это стоит немалых, а мне предстоит все это передать нашему дяде, – сухо и даже скучно сказал Вилков.

– А здесь не склад, – возразил Шапито, стараясь не заводиться на первых порах. – Никакой безопасности. Но все же интересно, что ты мне предложишь.

– Я не собираюсь тебе предлагать спрятать в сортире или в чулане всю эту партию. Ты хорошо торгуешь, Шапито. Мы с тобой не первый год знаем друг друга. Для начала предлагаю две штуки за то, что ты укроешь у себя один маленький килограмм. – Вилкова почти не интересовало, что сейчас происходит в душе его подельника. Он знал, что тот согласится. – Ты получаешь две штуки, если возьмешь у меня четыре пакетика по двести пятьдесят граммов в фирменной упаковке.

– Хорошо, – кивнул Шапито. – Но я так понимаю, это всего лишь полдела? Верно?

– Верно, – подтвердил Вилков. – Главное – другое. Сегодня ночью ты приготовишь четыре таких же пакета с содой. Точно таких же, какие будут в моей партии. Кто подменил? Где подменил? Я не знаю. Улавливаешь, брат? Пусть ищут крайнего на трассе. Пусть кастрируют водителя... Нам это до лампочки. Главное – я завтра появляюсь у тебя в половине седьмого. Ты мне отдаешь соду, я тебе – наркоту. За это и за свое молчание ты получаешь еще две штуки и в этот же вечер находишь клиентов. Вы начинаете торговлю. Тридцать процентов твои. Остальное мое.

– А почему не пятьдесят на пятьдесят? Извини, мне надо что-то оставить себе, что-то заплатить распространителям. Получается, я ни с чем остаюсь.

– Что ты мне рассказываешь? У тебя море пацанов, которые за пять копеек с пуда будут торговать. Разве не так?

– Какой ты умный, – вздохнул Шапито. – К твоему сведению, вон, кроме Михея, у меня никого нет. И тот еще ничему не научился. А те, кого я хотел научить, сидят сейчас в КПЗ по подозрению в убийстве, которого они, кстати, не совершали! Плюс сопротивление при аресте, плюс оружие. Оно было у каждого. Сечешь поляну, Вилок? Так что пятьдесят на пятьдесят, если не хочешь на свою задницу приключений. Не пойдешь на мои условия, я тебе обещаю приключения. Я в бегах! Понял? Но и ты будешь всю жизнь в бегах.

– Вот деньги, – сказал Вилков и быстро положил на край кровати пачку купюр. Он будто и не слышал всей этой тирады. – Сделаешь четыре пакета или нет?

– Ответ будет только после того, как ты скажешь, какова моя доля в нашем деле, – последовал прямолинейный грубый ответ.

– Ты знаешь, что просишь невозможного, Шапито. И все равно просишь, – возмутился Вилков. – Может, ты не хочешь иметь со мной дело? Тогда так и скажи.

– Хочешь сказать, что ты рискуешь, а я не рискую! Да? А если твой босс узнает об этой махинации? Ты опять подставишь меня? Не слишком ли часто ты вознамерился это делать со мной? Я не могу принять твое предложение, брат. Прости и закрой дверь с той стороны. Если ты один раз меня подставил, разве я могу быть уверен, что ты не подставишь меня в другой раз?! Тебе даже в голову не пришло узнать, были ли у меня менты и чем вообще закончилась эта история с бабой.

– С бабой все кончено. Забудем о ней. Будем делать деньги. Вместе будем делать, Шапито. Их хватит на нас обоих. От босса я избавлюсь, гарантирую. Он не будет владеть тем, чем владеет сейчас. А мы... Мы будем свободными и богатыми.

Его философия была настолько примитивна, что у Шапито невольно закралось подозрение, что Вилков немного сошел с ума. Наркодилер не выдержал.

– О! Началось! – Он злобно усмехнулся. – «Избавлюсь»! Это что? Опять мокруха? Опять за стволы? Ты совсем потерял голову? Кровь понравилась?

– Он сам настроил меня убить ее. Я не виноват.

Его совершенно детские объяснения происшедшего испугали Шапито еще больше. Он не мог допустить, что Вилков оказался так глуп, как он хотел себя выставить сейчас в его глазах. Подозревая неладное, Шапито весь напрягся. За дурака его держать было бесполезно.

– И за это теперь ты убьешь его? – тем же наивным тоном прояснил для себя его позицию Шапито. – Умно. Очень умно.

– Допустим, и за это тоже.

Вилков устал. Он понял, что Шапито слишком напуган и внутренне закрыт, чтобы вести такой откровенный разговор. Понял одновременно и то, что ему просто казалось, будто между ними есть и было взаимопонимание. А именно на это он и надеялся, отправившись сюда на встречу.