Митч свернул на пустую автостоянку у церкви.

Красный кирпичный фасад с многоцветными витражами поднимался к шпилю, который вворачивался в небо и отбрасывал густую тень на асфальт автомобильной стоянки.

Опасения отца были беспочвенными. Митч не собирался просить денег.

Его родители были людьми обеспеченными. Они могли легко расстаться с сотней тысяч долларов. Эта сумма нисколько не отразилась бы на их благосостоянии. Однако, даже попросив у них двести тысяч, Митч добыл бы лишь десятую часть затребованного с него выкупа.

Но он никогда не обратился бы к ним с такой просьбой, зная, что они откажут, исходя исключительно из своих теорий, определяющих отношения детей и родителей.

Опять же, он уже начал подозревать, что похитителям требуется нечто большее, чем деньги. Пока он понятия не имел, что им нужно, помимо наличных, но похищение жены садовника, который не зарабатывал в год и ста тысяч, не имело никакого смысла, если только они не хотели получить что-то особенное, и единственным источником был только он.

Ранее он исходил из того, что похитители задумали ограбление и хотят использовать его в качестве робота с дистанционным управлением. Этот сценарий Митч по-прежнему не отбрасывал, но уже предполагал, что возможно и иное развитие событий.

Из-под водительского сиденья он достал револьвер с укороченным стволом и лодыжечную кобуру.

Внимательно оглядел оружие. Судя по всему, предохранителя не было.

Откинув барабан, Митч обнаружил, что патронов пять. Это его удивило, он ожидал насчитать шесть.

Все знания об оружии он почерпнул из книг и фильмов.

Несмотря на все разговоры Дэниэля о том, что первейшая обязанность родителей — научить детей самодостаточности, он не смог подготовить Митча к встрече с такими, как Джон Нокс.

«Дичь должна научиться убегать, хищник должен научиться охотиться».

Родители воспитали его дичью. Но теперь, когда Холли попала в руки убийц, бежать Митчу было некуда. Он бы скорее умер, чем спрятался, оставив ее им на растерзание.

Застежка-липучка позволила закрепить кобуру повыше лодыжки. Из-под штанины она не высовывалась. Он не любил расклешенные джинсы, но эта пара отлично скрыла компактный револьвер.

Он надел пиджак. Прежде чем выйти из машины, намеревался засунуть пистолет за пояс, на пояснице, чтобы не виднелся из-под пиджака.

Пистолет он осмотрел так же внимательно, как револьвер. И вновь не обнаружил предохранителя.

После нескольких неудачных попыток вытащил обойму. Насчитал восемь патронов, оттянув затвор, увидел девятый.

Вставив обойму в рукоятку и услышав щелчок, указывающий, что она заняла положенное место, Митч положил пистолет на пассажирское сиденье.

Зазвонил мобильник. Часы на приборном щитке показывали 5.59.

— Тебе понравился визит к папе и маме? — спросил похититель.

Слежки он не заметил, и тем не менее они знали, где он был.

— Я им ничего не сказал, — без запинки ответил он.

— А зачем заезжал? За пирожными или молоком?

— Если вы думаете, что я могу получить у них деньги, то вы ошибаетесь. Они не столь богаты.

— Мы знаем, Митч. Мы знаем.

— Дайте мне поговорить с Холли.

— Не в этот раз.

— Дайте мне поговорить с Холли.

— Расслабься. С ней все в порядке. В следующий раз ты с ней поговоришь. Это та самая церковь, в которую ходили ты и твои родители?

На стоянке других автомобилей не было, ни один не проезжал мимо. На другой стороне улицы автомобили стояли только на подъездных дорожках, ни одного — у тротуара.

— Вы ходили в эту церковь? — переспросил похититель.

— Нет.

И хотя Митч сидел в закрытой машине с запертыми дверцами, ощущал он себя мышью в открытом поле, на которую внезапно упала тень ястреба.

— Ты был алтарным служкой, Митч?

— Нет.

— Это правда?

— Вы, похоже, знаете обо мне все. И вам известно, что это правда.

— Для человека, который никогда не был алтарным служкой, Митч, ты очень уж похож на алтарного служку.

Он не ответил, полагая, что ответа не требуется, но, поскольку похититель держал паузу, сказал: