Митч поднял трясущиеся руки.

— Не нервничаю, лейтенант. Потрясен. До глубины души.

Таггарт вновь облизал губы.

— Никогда раньше не видел, как убивают человека, — добавил Митч.

— Вам к этому не привыкнуть, — ответил детектив.

Митч опустил руки.

— Надеюсь на это.

— Убитая женщина — еще хуже.

Митч не знал, как истолковать эту фразу. То ли как житейскую правду, о которой позволял судить опыт, накопленный в отделе расследования убийств, то ли как угрозу.

— Женщина или ребенок, — уточнил Таггарт.

— Я не хотел бы заниматься вашей работой.

— Нет, вы бы не хотели. — Отворачиваясь, детектив добавил: — Мы еще увидимся, мистер Рафферти.

— Мы?

Таггарт обернулся.

— Конечно: нам придется быть свидетелями на суде.

— Похоже, раскрыть это преступление будет сложно.

— «Кровь вопиет ко мне от земли», мистер Рафферти. — Детектив явно кого-то цитировал. [3] — «Кровь вопиет ко мне от земли».

Митч проводил удаляющегося Таггарта взглядом.

Потом посмотрел на траву под ногами.

Солнце продолжало свой путь по небосводу, и тень, отбрасываемая кроной, ушла. Теперь Митч стоял под жаркими лучами, которые, однако, не согревали его.

Часы были электронные, с цифрами, что наручные, что на приборном щитке, но Митч все равно буквально слышал, как те и другие тикают, быстро-быстро, отсчитывая убегающие секунды, которые тут же складывались в минуты и часы.

С места преступления ему хотелось умчаться домой. Логика подсказывала, что Холли схватили дома. Не по дороге на работу, не на улице, где могли найтись очевидцы похищения.

И похитители, сами того не подозревая, могли оставить какие-то следы, по которым он сумел бы выйти на них. А скорее всего, оставили ему записку, инструкции.

Как обычно, день Митч начал с того, что заехал за Игги, который снимал квартиру в Санта-Ане. Теперь предстояло его отвезти.

Со знаменитого и богатого побережья округа Орандж, где они работали, Митч повел пикап на север, в более скромные районы. Свернул с забитой транспортом скоростной автострады на боковые улицы, но автомобилей хватало и здесь.

Игги хотелось поговорить об убийстве и полиции. И Митчу пришлось делать вид, что ему, как и Игги, по нраву новизна впечатлений, хотя мысли его занимала Холли. Он волновался, не зная, что же ему делать.

К счастью, Игги вскоре уклонился от темы, заговорил о своем:

— У моего кузена Луи был приятель по фамилии Букер. С ним произошло то же самое, его подстрелили, когда он выгуливал собаку, только не из ружья, и выгуливал он не собаку.

— Бугер? — переспросил Митч.

— Букер, — поправил его Игги. — Б-у-к-е-р. У него был кот по кличке Волосатик, и его застрелили.

— Люди прогуливают кошек?

— Ну, не совсем. Волосатик сидел в переносной клетке, и Букер нес его к ветеринару.

Митч время от времени поглядывал в зеркала заднего обзора. Черный «Кадиллак»-внедорожник свернул с автострады вслед за ними. И квартал за кварталом висел на хвосте.

— Так, значит, Букер все-таки не выгуливал кота.

— Он шел и нес кота в переносной клетке, а этот маленький двенадцатилетний поганец выстрелил в Букера из ружья для пейнтбола. [4]

— То есть его не убили.

— Его даже не ранили, и при нем был кот, а не пес, но Букер стал синим.

— Синим?

— Синие волосы, синее лицо. Он просто озверел.

«Кадиллак» держался в двух-трех автомобилях от них. Возможно, водитель рассчитывал, что Митч его не заметит.

— Итак, Букер стал синим? Что случилось с паршивцем? — спросил Митч.

— Букер хотел отвернуть ему голову, но паршивец выстрелил ему в промежность и убежал. Эй, Митч, ты знал, что в Пенсильвании есть город, который называется Блу-Болс? [5]

— Нет, не знал.

— Это в стране амишей. [6] А другой город, по соседству, называется Интеркос. [7]

— Может, эти амиши не такие уж сухари.

Митч придавил педаль газа, чтобы проскочить перекресток, прежде чем мигающий зеленый сменится желтым. Внедорожник выехал на другую полосу, тоже ускорился и проехал перекресток на желтый.

— Ты когда-нибудь ел амишский пирог?

— Нет. Никогда.

— Сладкий. Дальше некуда. Чистая патока.