Шрифт:
– Не рано? – осведомился Комаровский, наливая в стакан вино. Налил немного, помотал, поднял на свет – вино стекало по стенкам стакана, густое и насыщенное, почти черного цвета, оставляя на стенках «ножки», один из признаков вина высокого качества.
– Чего смотришь, генацвале... Вино домашнее, не на продажу делается, друзей угощать да самому ... ра квия [51] ... выпить с удовольствием. Наша семья крестьяне почти все, лозой живем, один я служить пошел...
51
Ра квия ( груз.) – как это, трудности с подбором слова.
Граф выпил – вино было необычного вкуса, очень насыщенное.
– Хорошее вино. Очень хорошее вино, здесь такого нет.
– Еще бы оно здесь было. Это вино, напоенное грузинским солнцем!
– А-а-а-а! – типично по-кавказски вскрикнул генерал Габриелян. – Вы только его послушайте! У него солнце уже грузинское!
Но разговор этот, типичный разговор ни о чем, графа Ежи только обеспокоил – напряжение витало в комнате, подобно статическому электричеству, только искры не проскакивали. Еще больше ему не нравилось, что с ним работают два человека в таких званиях – начальник разведки и начальник контрразведки группировки. У этих людей должно было хватать проблем и без этого, его они могли перепоручить нижним чинам или просто отпустить на все четыре стороны, или посадить до выяснения, или отправить в расположение полка с требованием не выходить за ворота части без особого распоряжения. Если эти люди работают с ним – значит, он знает что-то, имеющее огромную важность.
Поняли это и офицеры, разведчик и контрразведчик. Вообще профессии эти – две стороны одной медали – учили очень тонко чувствовать людей, буквально читать их мысли.
– Что показал тест? – поинтересовался граф Комаровский, допивая вино.
Кордава отодвинул в сторону бумаги, сгрудившиеся на столе.
– А давайте-ка мы с вами просто поговорим. Без детектор-шмудектор, просто поговорим, как нормальные люди разговаривают. Нас интересует неоднократно упоминавшийся вами полковник Цезарь Збаражский. Вы его давно знаете?
– Да... пару месяцев.
– Как познакомились?
Граф Ежи начал вспоминать: не сказать, что это было приятное занятие.
– В кабинете у отца.
– У графа Комаровского, командующего округом.
– У меня что, два отца?!
– Один, один. Как это было? Вас вызвали, или полковник Збаражский зашел в кабинет, когда вы там уже были?
– Э... Был там. Он был там, когда я зашел, точно.
– То есть отец о чем-то поговорил с ним, а потом вызвал вас?
– Так точно.
– А о чем полковник Збаражский мог говорить с вашим отцом, вы не догадываетесь?
– Нет.
Полковник Кордава покачал головой.
– Сударь, мне, старому и опытному разведчику, и без детектора лжи видно, что вы сейчас солгали. Заминка, граф. Маленькая – но заминка. И глаза.
– Графиня Елена Ягодзинская, – заговорил Габриелян, – состоит на учете в полиции как крайне неблагонадежная особа. Когда ее доставили к нам, вместо того чтобы посадить ее в тюремную камеру до выяснения, мы выслушали ее и даже в какой-то степени поверили. Скажу вам одну вещь, пан граф, о чем, наверное, стоило бы умолчать. То, что могло произойти в Варшаве, когда вы встретились с пани графиней, – детские шалости, по сравнению с тем, что произошло и происходит там сейчас. Думаю, ни разведка, ни контрразведка не будут этим интересоваться, если, конечно, им не дадут повод для этого. И я, и Нестор Пантелеймонович слишком занятые люди, чтобы выслушивать ложь, да еще и ложь непрофессиональную. Так что сказать правду в ваших интересах, пан граф.
Графу это не понравилось, но он был вынужден кратко рассказать историю своего знакомства с Еленой. Правдивую историю. Разведчик и контрразведчик внимательно выслушали его.
– Интересно... Когда произошла эта попытка покушения?
– Я не помню точно дату.
– Хорошо. Через какое время вас нашел, таким образом, полковник Збаражский?
– Несколько дней...
– Конкретнее.
– Дня три.
– Вы давали подписку?
– Какую именно?
– Подписку о сотрудничестве.
– Нет.
– Полковник Збаражский присвоил вам агентурную кличку?
– Черт, нет!
– Не стоит нервничать. Вспомните, какие задания давал вам Збаражский. Что было первый раз, когда вы встретились?
– Первый раз он сказал, что Елена в опасности. Сказал, что я сорвал какой-то вербовочный подход...
– Минутку, – поднял палец генерал Габриелян, – какой именно вербовочный подход?
– Он не сказал. Я его переспросил, а он заявил, что не говорил этого. Хотя он говорил.
– Хорошо, дальше. Он сказал, что вы должны поддерживать отношения с пани Еленой?
– Намеком. И дал билет на бал.
– Какой бал?
– В Константиновском дворце. Он сказал, что пани Елена там будет.
– И все?
– Все.
– Что было потом?
Граф Ежи добросовестно выложил все, что происходило потом, исключая эпизод, когда царь Константин спросил его, нет ли у него послания от Государя. На детекторе об этом не спрашивали, и он не посчитал нужным поднимать эту тему сейчас. Упомянул о своей стычке с наследником, ныне Борисом Первым, о том, как Елена чуть не угробила их на дороге. Что было потом, он рассказывать не стал, но офицерам и так было понятно...