При этом граф фон Чернин, как и большинство австрийских аристократов, ненавидел Германию (в душе они никогда ее не называли Священной Римской империей). Ненавидел он ее тихо, но злобно, люто.

Все дело в первенстве. До конца девятнадцатого века, до того момента, как приученная к порядку и господству прусская аристократия начала собирать Германию из скопища княжеств, герцогств и графств в единое целое, безусловным лидером германоязычного мира была Австрия. Христианское, в прошлом рыцарское государство, включающее в себя огромное количество ранее независимых графств и герцогств, имеющее значительную территорию и довольно большие ресурсы, Австро-Венгрия за счет хитрой и лукавой политики диктовала свою волю всей Европе с конца наполеоновских войн и примерно до начала двадцатого века. Более того, император Австро-Венгрии носил священный для всего европейского рыцарства титул – короля Иерусалимского [73] . Но прусские выскочки, называющие себя немцами, хотя в них было совсем мало германской крови, они даже выглядели не как настоящие германцы, были высокими и светловолосыми, подмяли под себя древнейшие германские роды и создали огромное государство, а потом сталью и порохом заставили его уважать себя. Австро-Венгрию, истинную наследницу римской и германской традиции, они унижали, как могли: и тем, что отняли у нее Чехословакию, превратив в Богемию, и тем, что надменно отказались помочь против русских в тридцать седьмом, и тем, что не признавали главенство австрийской аристократии сейчас, называя ее представителей «скопищем зажравшихся педерастов». Хотя для вступления в орден Черного Орла, к примеру, нужно доказать свое аристократическое происхождение в пятнадцати поколениях! В то время как германскому отделению ордена достаточно только трех. Ну и кто кем должен повелевать?

Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф фон Чернин, потомственный граф, рыцарь Черного Орла, паладин Мальтийского рыцарского ордена тамплиеров, один из немногих не-британцев, ставший действительным членом британского аристократического «Общества Золотой Зари» [74] , масон тридцать второго градуса посвящения, ехал в Речь Посполитую – он один из немногих называл так эту землю не только вслух, но и про себя – с нелегкой миссией. Он должен был сообщить польскому королю Борису Первому о том, что игра проиграна и нужно бежать из страны, чтобы объявить себя и свой двор в изгнании. Только так можно было бы не проиграть русским всю партию – но свести ее вничью.

Проигрыш польской истории был результатом одновременного воздействия многих факторов. Граф фон Чернин, равно как и другие австро-венгерские аристократы, затевая все это, не знали, что британцы и не надеялись здесь выиграть, все, что они хотели, – это отвлечь внимание русских от направления главного удара, дестабилизировать обстановку в России, расколоть ее общество, способствовать притоку свежих сил в революционные и заговорщические организации, в Делегатуру Варшавску, в иные общества, которые кроме как предательскими и не назовешь. Но настолько быстрые и жесткие действия стали сюрпризом даже для британцев. При проработке операции они рассчитывали, что к проведению зачистки будут привлечены десантники с легким вооружением, с ними можно и нужно было успешно бороться за счет разграбленных складов с тяжелым вооружением, а также за счет частей и соединений австро-венгерской армии. Первых результатов мобилизации в Российской империи – если она вообще будет объявлена – ждали только на девятый день. И для британцев и для австро-венгров стало шоком, что уже через пять дней русские пошли в наступление силами трех тяжелых и трех бронекавалерийских бригад. Сюрпризом оказался и чрезвычайно высокий уровень взаимодействия наземного и воздушного компонентов, это показало, что уроки Бейрута, где с этим возникали проблемы, усвоены, и теперь по уровню взаимодействия русская армия, пожалуй, превосходила армии цивилизованных стран – граф фон Чернин не считал Россию цивилизованной страной. Сюрпризом было и то, что русские не стали штурмовать Варшаву – при разработке операции рассчитывали на тяжелые уличные бои, как в 81–82-м годах, во время последнего рокоша. Аналитики на этот счет дали простое заключение – наиболее вероятным казался сценарий взятия Варшавы блокадой, интронизации русского императора на Варшавский престол и объявление Бориса Первого вне закона. Далее, скорее всего, последовало бы убийство Бориса Первого и объявление русским императором частичной амнистии и помилования мятежников, после чего большая часть Гвардии Людовой разбежалась бы и перешла на сторону русских. Только если удастся сохранить Бориса Первого живым и вне досягаемости рук русских варваров, можно будет вести игру дальше, имея двор польского короля в изгнании. Но для этого требовалось уговорить Бориса согласиться на изгнание. А это не так просто сделать.

Граф фон Чернин имел достаточно материалов на Бориса Первого – Борис длительное время состоял в противоестественной связи с сотрудником австро-венгерского посольства при польском дворе, который получал задания на разработку наследника от ХауптКундшафтШтелле. Согласно досье ХКШ, Борис – среднего интеллектуального развития, жесток, эгоистичен, самонадеян, хитер, циничен, жаден. Как раз такой человек, который запросто пойдет в осведомители к иностранной разведке, продаст все с потрохами. Как оказалось – идея убить отца ему тоже пришлась по душе, равно как и идея поднять вооруженный мятеж против суверена.

Первая часть специальной операции, направленной на отторжение от России Виленского края и создание на его территории агрессивного и враждебного России государства – Речи Посполитой, контролируемой британцами и австро-венграми, прошла как нельзя лучше, а гибель русского императора в авиационной катастрофе вообще стала для австро-венгров, ненавидящих русских, а тем более их правящего монарха, приятным сюрпризом, – но на этом приятные сюрпризы закончились, и все пошло кувырком. Русские отвергли предложенный спешно созданной международной контактной группой план урегулирования и заявили о «подлом вооруженном мятеже, инспирированном теми, кто теперь протягивает испачканную кровью руку в знак дружбы». План ввода ограниченного контингента австро-венгерских сил в Западную Польшу также потерпел крах: в Хорватии очень своевременно начался крупный сербский мятеж, явно не без поддержки извне, и Хорватия отозвала из состава готовящегося «миротворческого» контингента самые боеспособные части. Оставшийся контингент вряд ли бы смог произвести впечатление на донельзя милитаризованную Россию – только разозлить. Поэтому решили, что усугублять не стоит, и австро-венгерские части и впрямь проводили серию учений, как было объявлено. А польские части, несмотря на большое количество добровольцев, показали чрезвычайно низкую боевую устойчивость. Только в нескольких эпизодах поляки вступили в действительно серьезный бой с наступающими русскими, и то только до прибытия авиационной поддержки, обычно не заставлявшей себя ждать.

Граф фон Чернин был зол и на британцев, они чувствовали, что подставили его. Ситуация пошла совсем не так, как это было оговорено, в то же время начались события на Востоке, и граф понял, что их элементарно «кинули», как выражается быдло. Отвлекли внимание русских за их счет, проехались на чужой спине. Поэтому он негодовал – причем граф отчетливо понимал, что Австро-Венгрия сейчас для Британии всего лишь «непотопляемый авианосец на европейском континенте», как для САСШ таким авианосцем является итальянское королевство. Отношения Британского содружества с Австро-Венгерской империей уже давно строились не на принципах сотрудничества, а по схеме «отдание приказа – его выполнение». Сам граф фон Чернин, будучи членом тайной подрывной организации, контролируемой британской разведкой, немало сделал для того, чтобы позиция его страны была именно такой, а не другой, но ему все равно было неприятно. Наверное, это защитная реакция, как у дамы легкого поведения, убеждающей себя, что она всего лишь меняет мужей чуть чаще, чем средняя домохозяйка.

...За тонированными стеклами машины летела дорога, почти ничего не было видно, но граф и так мог сказать, что там можно увидеть. Перелески и поля, только что они выехали из чистенькой, обихоженной, даже кукольной Священной Римской империи и въехали на территорию, которая долгие годы стонет под игом азиатских варваров. Здесь, конечно, дорога получше, а дома, если заехать в любое село, несравнимо привлекательней, чем по ту сторону границы, и не идут ни в какое сравнение с небольшими, аккуратными домиками германцев, которые считают каждый пфенниг, в том числе и расходы на отопление зимой, и не строят огромные хоромы. Но люди здесь по-византийски лукавы, в душе жестоки, особенно к слабому, лживы и коварны. Долгое господство русских несомненно оставило свой след.

– Подъезжаем, – негромко произнес старший охраны, – всем приготовиться! Не стрелять без команды!

Специальное бюро государственной охраны организационно входит в состав дворцовой полиции и подчиняется генералу свиты Его Императорского Величества Императора Австрийского и Апостолического короля Венгерского. Из всех служб государственной охраны эта охрана является одной из самых многочисленных и хорошо подготовленных, но в то же время на ней висят несмываемые пятна позора, такие как убийство эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги и ряд других. Но сейчас агенты бюро намеревались сделать все, что в их силах, чтобы уберечь охраняемого...