Шрифт:
«Диланян, немедленно скажи ему, что ты там катался на лыжах, иначе я начну давить на твой мочевой пузырь», — властно потребовала совесть и стала приводить угрозу в действие. Она всегда именно таким образом мучила Диланяна. Диланян молча проткнул уши совести булавкой.
— Так-так-так… Ну, давайте реферат… Так… — Профессор Ахромеенко взял кипу листов и зачем-то стал внимательно читать. — Молодой человек, а я ведь знаю английский!
— Э-э-э… Кхм… Очень приятно, — растерянно пробормотал Диланян.
— Ведь это статья, опубликованная в одном из последних номеров журнала Европейской ассоциации урологии, — скорбно сообщил ему профессор. — Нельзя же так безбожно воровать чужие тексты!
Диланян понял, что это либо полный провал, либо счастливая звезда.
— Профессор, а у вас случайно нет номера этого журнала?
— Есть! — Ахромеенко, подумав, что его пытаются уличить во лжи, достал из шкафа стопку журналов. — Какой же это был номер?
— Пятьдесят шестой, — тихо подсказал Диланян.
— Абстракт номер сто.
— Точно! Вот видите! Идите, молодой человек, идите и напишите нормальный реферат! — разозлился профессор. — А то скопировал отличную статью и сует… Хоть бы обзор литературы поменял!
— Профессор, гляньте, пожалуйста, список авторов, — не сдался Диланян. — Пожалуйста!
— Ах, вон оно что! — Сияющая улыбка озарила лицо профессора. — Ну, надо же! А я вам собирался письмо написать!
— Письмо?
— Да! Сделайте милость, объясните мне, как вы…
Дальнейшее неинтересно широкому кругу читателей ввиду того, что весь последующий разговор изобиловал словами «уретероинтестинальный анастомоз», «радикальная цистпростатэктомия» и «картирование лимфоузлов».
— …Нет там сторожевых лимфоузлов, нету! — горячился Диланян. — Это стародавнее заблуждение! Сикорски доказал, что их НЕТ!
— А я говорю, что есть! Говоров писал об этом!
— Да в каком году Говоров об этом писал, а? Ошибся он, принял за сторожевые метастатические!
— …Да как же это обеспечит антирефлюксный механизм, скажите на милость! — бушевал профессор. — Как?
— Абсолютно физиологичный механизм! Доказано! — тыкал пальцем в текст Диланян.
Комната к этому моменту была полна урологами. Человек пятнадцать напряженно следили за дискуссией.
— Вячеслав Аркадьевич, скажите… — несмело кашлянул профессор, чью фамилию я не решаюсь воспроизвести в печати. — А кто этот молодой отрок?
— Да кандминимум пришел сдать… Автор статьи про уретероинтестинальный анастомоз, помните, мы еще спорили про нее…
— Поставьте ему пятерку, Вячеслав Аркадьевич, — важно поднял указательный палец невоспроизводимый в печати профессор. — Я думаю, что дополнительных вопросов ему задавать нет необходимости.
ЧТО ВАЖНЕЕ?
— …Да нет, аутовенозная пластика не подойдет. Слишком большая область поражения белочной оболочки.
— Ага, я видел… Член страшен, как смертный грех. Искривлен во все возможные стороны одновременно.
— Давай тогда пластику синтетикой и одномоментное протезирование.
— Для синтетики опасно. Он аллергик чуть ли не на все. А ну, отторжение будет? Отрезать все придется… Да и для протеза показаний нет, у него, как ни странно, эрекция сохранена.
Напряженное молчание, слышно, как поскрипывают мозговые компьютеры собравшихся урологов.
— А давайте, — встает некто с характерным носом и веселыми искорками в глазах, — давайте сделаем аутотрансплантацию оболочки!
— Тебе же говорят, большой дефект. Аутовеной не ушить, — злится председатель консилиума.
— А я и нэ прэдлагал аутовэной! — возмущается вставший, из-за чего его акцент становится более выраженным, чем обычно.
— А чем же еще?
— Твердой мозговой оболочкой! — победно изрекает носатый и с видом победителя садится на место.
Недоуменное молчание. Носатый пользуется авторитетом, возражать надо аргументировано.
— Понимаете… Такое в мировой литературе наверняка не описано, потому что эта идея… Как бы вам сказать… Во время забора мозговой оболочки можно же мозг повредить! — сдержанно оппонирует молодая женщина-уролог.