Заходит женщина. Довольно миловидная, лет пятидесяти.

— Здравствуйте, — говорит, — Оганес Эдуардович, миленький!

— Здравствуйте, проходите. — Где бы я мог слышать этот голос, а?

— Я на секундочку. Показать!

— Давайте…

И тут женщина… Нет, поймите меня правильно, я не для этого специальность «урология» выбирал… Женщина быстрым движением стягивает с себя брюки, снимает трусы и… начинает хохотать. Явно притворно хохотать. Потом ее пробирает приступ кашля. Такое ощущение, что приступ тоже какой-то наигранный, что ли… Потом женщина умолкает, надевает трусы, брюки и с серьезным выражением лица говорит:

— Видели? А ведь пузырь полный!

С этими словами она достает из пакета… коробку моего любимого торта!

— Спасибо вам, доктор!

Нет, вы не подумайте, я умею не показывать эмоции. На лице ни один мускул не дрогнул. В смысле — не дрогнула жевательная мышца, дабы закрыть рот. И очень зря она не дрогнула. Немигающий доктор с открытым ртом — это как-то… Несолидно, что ли.

— Отлично, Вера Степановна. Поздравляю в-вас и с-с-себя заодно… Покажитесь через год, ладно? Не пропадайте.

— На операцию подготовлена женщина пятидесяти лет с диагнозом «Стрессовое недержание мочи, десоциализация, депрессия…»

— Оганес Эдуардович, к вам на прием графиня N.

— А, да. Зовите.

— Добрый день, князь!

Старушечий голос абсолютно не гармонирует с потрясающей внешностью истинного потомка императора. На первый взгляд ей не дашь больше пятидесяти. На деле — под девяносто.

— Здравствуйте, графиня. — Я чуть-чуть тушуюсь, делаю неуклюжую попытку поклониться. — Мое почтение!

Графиня начинает смеяться. Искренне, просто ухохатывается. Достает платок (Бог мой, платок с вензелем!), аккуратно промокает глаза.

— Дорогой мой доктор! Вы очаровательны! Но никогда более не выражайте женщине почтение! Это означает, что вы не восхищены ее ослепляющей красотой!

— Ну, собственно, это и явилось причиной моего замешательства, графиня! — выкручиваюсь я и улыбаюсь. — Что вас ко мне привело?

Диагноз ее широкого интереса не представляет, посему не будем оглашать. Скажем только, что жалобы ее вынудили меня сделать гинекологический осмотр.

Осматриваю. То, что вижу, мне очень не нравится. Ну, совсем не нравится!

— Дорогой мой доктор! — В глазах ее веселые, я бы сказал, озорные огоньки. — А вы большой оригинал!

— А? Да, графиня? — Меня все еще тревожит то, что я увидел, посему я не улыбаюсь.

— Вы первый мужчина, который при взгляде туда не сияет лицом. И даже более того, хмурится!

В больнице у меня спрашивают про ведущего хирурга (он опаздывает на конференцию, интересуется новенькая медсестра, профиль больницы — акушерство-гинекология). Я по старой московской привычке говорю, он, мол, опаздывает, к нему приехала Рима Пуденда [3] (очень, очень старая шутка, еще с советских времен… Ну не знал я, не предполагал, что медсестра в акушерстве на это купится).

— А кто это?

— Министр здравоохранения Латвии, ее все знают.

Доклад. Главный врач:

— А где Закарян?

Медсестра:

— К нему приехала Рима Пуденда, он опоздает… (При этом вид у нее такой — мол, кто не знает Риму Пуденду?)

Хохочет весь конференц-зал.

Главный врач:

— Кто же тебе, детка, такое передал? Неужели сам Закарян позвонил?

— Нет… — полная растерянность на лице. — Доктор Диланян сказал…

— Ох уж мне эти урологи!

Пять часов утра. Почти что закончена громадная выписка пациента, которого, по сути, и не надо было класть в урологический стационар. Склеивая между собой двенадцать пленок его электрокардиограмм, я невольно вспомнил свое хождение на тринадцатый этаж (ЭКГ, как не сложно догадаться).

Злая и угрюмая женщина в военкомате г. Волоколамска исподлобья посмотрела на меня и сказала: «Без ЭКГ вы здесь — никто. Никаких документов я вам не выдам».