Вот и стал Павел Георгиевич Павликом Жораевичем… Да что там, собственного отца Диланяна очень долгое время звали Эдиком Володяевичем! Пока паспорт не поменял и заодно свидетельство о рождении Диланяна, исправив «Эдикович» на «Эдуардович»…

— На, возьми, дорогой… — протянул Диланян таксисту пятитысячную купюру. — А язву свою все-таки вылечи. Не дело это — лопнет, оперировать придется… Или рак какой-нибудь вырастет…

— Спасибо тебе, братское сердце. — Таксист побоялся обидеть князя отказом, прозорливо взглянул на него и сказал именно те слова, которые Диланян так хотел услышать. — Поздравь бабушку, видать, славная женщина она… Дай ей бог много лет жизни и крепчайшего здоровья. Счастливо тебе!

Диланян остался один. Решение сразу подняться домой и открыть дверь казалось теперь не совсем правильным, нельзя так тревожить сердце старого человека. Он решил позвонить.

— Алло? Бабуль, доброе утро! С днем рождения тебя! Здоровья тебе, счастья, долгих лет жизни! — улыбнулся он в трубку. — Ты там уже проснулась? Что? Кофе пьешь? Ну, ставь для меня чашечку, я сейчас приду.

Последнее предложение, как порыв явственной мечты, часто звучало в разговорах внука из Москвы с бабушкой в Ереване, и поэтому не удивило бабушку.

— А скажи… Чего бы ты сейчас больше всего хотела? — Диланян уже поднимался по ступенькам. — Послушай, ты только не волнуйся, ладно? Ты знаешь, я прилетел и сейчас стою у двери. Я хотел войти без предупреждения, но не хочу тебя волновать! Обещай, что не будешь волноваться и давление не подскочит, ладно? Нет, ну правда. Честно, ставь кофе. — Волнение придало голосу Диланяна хрипотцу, ключ сам прыгнул в руку. — Ну, ей-богу, не вру. — Ключ привычно повернулся в замке. — Слышишь? Это я дверь открываю.

Дверь отворилась…

— Здравствуй, бабуль… С днем рождения тебя!