— Благодарю, Алекс, — Маренн слабо улыбнулась. — Вы тоже можете рассчитывать на меня. Пока я здесь, готова оказать любую помощь.

— Да, светила из столицы для нас всегда подарок, — Грабнер доброжелательно кивнул. — Новые методы, новые лекарства, о которых мы в условиях ближайшего войскового тыла узнаем далеко не сразу. Вот недавно приезжал один очень любопытный молодой человек. Из вашей клиники Шарите. У него еще такая странная ассистентка, знаете ли, белая вся, похоже, альбиноска, и явно с неадекватной психикой. Как его фамилия? — Грабнер наморщил нос. — Запамятовал. Оберштурмфюрер СС. Но с очень, я бы сказал, нестандартными представлениями о нашей профессии. Странный, странный молодой человек.

— Альбиноска? — Маренн пожала плечами.

— Господин майор, — в палату заглянул санитар, — все готово к операции.

— Да, да, — спохватился Грабнер. — Сейчас иду. Фрау Ким, я еще загляну к вам.

— Конечно, благодарю.

Грабнер вышел, Маренн тоже направилась к двери. Она чувствовала, что Скорцени пристально смотрит на нее, и как-то инстинктивно опустила голову, чтобы избежать взгляда.

— Это правда? — он произнес глухо, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Что? — теперь она отважилась повернуться и посмотреть ему в лицо.

— То, что ты сказала мне там. Что я для тебя все равно, что для этих военнопленных — надсмотрщик в лагере? За все это время так ничего и не изменилось?

Она почувствовала, как от волнения у нее комок встал в горле. Но молчала.

— А Шелленберг? — продолжал спрашивать он. — Не надсмотрщик? Я знаю, ты часто бываешь у него в Гедесберге, и даже ездишь в его берлинскую квартиру. Неужели у Штефана так много неприятностей в армии, что без Шелленберга просто невозможно обойтись.

— Я не намерена оправдываться, — собравшись с силами, Маренн решила не торопиться с отступлением. — И не обязана ничего объяснять. Что касается господина бригадефюрера, на его берлинской квартире я была всего лишь один раз…

— В тот день, когда в его дом угодила английская бомба. Незадолго до поездки сюда. Мне сказали, что ты собирала раненых на Курфюрстендамм, — Скорцени заметил язвительно. — Но это явно не входит в твои обязанности, собирать раненых на лестнице у Шелленберга, и уж тем более не имеет отношения к Штефану.

— Это имеет отношение к Клаусу, сыну бригадефюрера, — ответила Маренн с вызовом. — И я встречалась не только с самим бригадефюрером, но и с его супругой. Надеюсь, это рассеивает сомнения.

— Конечно, рассеивает, — усмехнулся Скорцени. — Особенно если учесть, что бригадефюрер собирается подавать на развод. Интересно, по какой причине?

— Мне это неизвестно.

Маренн отвернулась. Да, действительно, утром накануне ее очередного инспектирования прифронтовых госпиталей, Шелленберг вызвал ее из Шарите в особняк на Беркаерштрассе. В приемной бригадефюрера находились несколько человек, в том числе и из Шестого Управления. Маренн поздоровалась с ними и подошла к незнакомому ей молодому штурмфюреру, сидевшему на месте Фелькерзама.

— Я — Ким Сэтерлэнд, — сказала она. — Меня вызвал бригадефюрер.

Адъютант с любопытством посмотрел на нее, на ее мундир, погон на правом плече, потом заглянул в список.

— У меня ист никаких распоряжений относительно вас, — ответил он холодно. — Ждите. Но предупреждаю, бригадефюрер скоро уезжает.

— Хорошо, — согласилась она и отошла к окну.

В это время дверь из кабинета отворилась, и вышел Ральф фон Фелькерзам с папкой документов в руках. Увидев Маренн, он поздоровался и тут же распахнул дверь кабинета, пропуская ее.

— Бригадефюрер ждет вас, фрау.

— Благодарю, Ральф.

Входя, Маренн успела заметить удивленные глаза молодого адъютанта и хмурый взгляд Фелькерзама, готовившегося дать взбучку юному коллеге.

Пройдя в просторный кабинет бригадефюрера, Маренн остановилась на положенном расстоянии от большого письменного стола из черного дерева, ожидая, пока бригадефюрер обратит на нее внимание. Шелленберг что-то писал. Не поднимая головы, он указал ей на кресло у уставленного телефонами передвижного столика.

— Подожди.

Маренн с опаской взглянула на стол. Она знала, что в него были вмонтированы два пулемета, которые всегда были нацелены на посетителя, меняя прицел по мере его приближения к столу, и могли изрешетить пулями весь кабинет. К такому знанию трудно привыкнуть.

Окна кабинета затянуты проволочной сеткой, через которую в ночное время пропускался электрический ток. Неслышно ступая по пушистому ковру, Маренн подошла к креслу и села. Закурила сигарету. В ожидании ей ничего не оставалось, как рассматривать обстановку и самого бригадефюрера.