Шелленберг сегодня был в полной генеральской форме, что случалось с ним не часто. Должно быть, собирался ехать к высшему руководству. Темные волосы, как всегда аккуратно причесаны. Лицо бледное, скулы заострились, на коже выступили желтые пятна. Несомненно бессонница и напряженная работа принесли «результаты» — снова обострилась болезнь печени. Почувствовав внимательный взгляд, Вальтер поднял глаза. Большие, светлые, они были обнесены болезненными коричневыми кругами.

— Сейчас, — сказал он, думая о своем.

Потом сложил бумаги в папку, вызвал Фелькерзама и передал ему документы с указанием немедленно довести до сведения начальников отделов. Затем взял со стола несколько справочников и убрал их в старомодный стеклянный шкаф, хранивший его личную библиотеку.

— Я сейчас уезжаю к Гиммлеру, — произнес он, подходя к Маренн, — к сожалению, совсем не остается времени.

— Когда ты будешь лечиться, Вальтер? — спросила Маренн, гася сигарету в пепельнице. — Я вижу, дела со здоровьем идут неважно.

— Я очень устал, — признался он, садясь в кресло напротив. — Но речь не обо мне. Ты очень занята в клинике?

— Я всегда занята, Вальтер, — улыбнулась она. — А что случилось? Нужна моя помощь?

— Да, моему сыну.

— Что с ним?

— Де Кринис сказал, что-то по твоей части. Детский невроз.

— Он смотрел его?

— Но он теперь ничего не решает, не посоветовавшись с тобой. Я бы хотел, чтобы ты осмотрела малыша, если найдется время. Ильза очень переживает — не спит, плачет по ночам. Я полагал, де Кринис ее успокоит. Но куда там…

— Хорошо. Я сейчас позвоню Ильзе, — он снял трубку телефона, напрямую соединенную с его берлинской квартирой.

— Алло, Ильза, это я. Ну, как дела? — спросил он у жены. — Подожди, не плачь. Может быть, все не так страшно. Сегодня придет врач. Да, она. После обеда. Ильза, Ильза! — он недоуменно пожал плечами. — He понимаю, бросила трубку. Это у нее на нервной почве. Я тоже расстроен. Но… — он взглянул на часы. — Совсем нет времени.

— Я поняла, — Маренн встала. — Тогда я сейчас вернусь в Шарите, а потом, как только освобожусь там, — сразу к вам.

Спустя два с половиной часа Маренн подъехала к дому недалеко от Курфюрстендамм, где жила семья бригадефюрера. Приказав шоферу подождать, она поднялась на пятый этаж и позвонила в квартиру. Дверь долго не открывали. Наконец она услышала шаги. Щелкнул замок. Маренн увидела бледное лицо Ильзе Шелленберг.

— Добрый день, фрау, — поздоровалась Маренн. — Мы знакомы с вами. Я — Ким Сэтерлэнд. Ваш муж просил, чтобы я осмотрела сына. Можно мне войти?

— Нет.

К удивлению Маренн вместо того, чтобы впустить ее в квартиру, Ильза сама вышла на лестничную площадку, прикрыв дверь. Ее светлые волосы были растрепаны, глаза покраснели от слез.

— Мне все равно, что сказал мой муж. У меня давно уже нет мужа. И вы, фрау Ким, как никто другой хорошо это знаете. Вы украли у меня моего мужа, — разделяя слова, она с ненавистью смотрела на Маренн. — Теперь вы пришли забрать у меня ребенка? Нет, я не отдам вам его. Никогда! — раскинув руки, она загородила собой дверь. Из глаз снова хлынули слезы. Безуспешно она старалась подавить рыдания. Маренн сперва растерялась — никак не ожидала такого приема. Однако через минуту взяла себя в руки и ответила с достоинством.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, фрау Ильза. Должно быть, муж слишком много времени уделяет работе и мало вам. Но вы должны его понять, идет война. Он думает о благе Германии…

— Он думает о вас, — перебивая ее, всхлипнула Ильза. — Я знаю, он давно уже не любит меня. Он любит только вас, только о вас и думает — торжествуйте.

Маренн улыбнулась. Первый порыв возмущения прошел и, видя несчастье молодой женщины, она пожалела се. Она не уверена, что являлась причиной этого несчастья. Ей казалось, что Ильзе преувеличивает.

— Уверяю вас, — спокойно ответила она, — что, например, об адмирале Канарисе он думает гораздо больше, чем обо мне. Я также могу перечислить ряд прочих личностей, которые весьма занимают его ум. Но все это не имеет никакого отношения к здоровью вашего ребенка. Позвольте мне войти. У меня мало времени. Меня ждут раненые солдаты в госпитале.

Озадаченная ее невозмутимостью Ильза почти автоматически посторонилась. Маренн прошла в детскую. Осмотрев малыша, прописала лекарства и, вручая рецепты матери, сказала успокаивающе: