Архив Остермана вобрал в себя разнородное собрание документов разных эпох, стран и народов.

Володя не знал обстоятельств, при которых архив поступил в спецхран библиотеки, но было видно, что документы складывались в коробки совершенно случайным образом. Видимо, архив пока никем не разбирался и не анализировался. В одной коробке рядышком могли лежать истлевшие куски кожи с надписями на арабском, или турецком языке, и письма "из канцелярии Благочиннаго", написанные орешковыми чернилами изящным почерком чиновника конца XIX века. В библиотеке архив размещался в пятидесяти шести коробках. Володя брал их одну за другой и, для начала, составлял опись всего, что там находил.

Однажды попались листы, из которых следовало, что кто-то уже пытался описать состав коллекции. Благодаря этому стало ясно, что в этот архив вошли и другие архивы: так, в период Гражданской войны в музей попала, например, часть архива монастыря в Гура Галбенэ, и архив Пурчела.

Имя Пурчела было знакомо. Володя знал, что Пурчел был богатым человеком, имел собственные кирпичные заводы, но, при этом был пламенным краеведом-любителем. Значительную часть своих доходов он тратил на скупку всего интересного: керамических черепков, неолитических скребков, обломков костяных игл, медных пуговиц, старинных монет и, конечно же, книг и рукописей... Пурчела, разумеется, интересовали и клады, легенды о кладах, кладовые записи и прочее.

Володю же интересовали не клады вообще, а один конкретный клад: он собирал сведения о так называемом кладе "пыркэлаба Спиридона Мазылу".

Эти сокровища влекли его потому, что в их семье сохранилось не только предание, но и кое-какие документы: предки Володи имели к этому кладу непосредственное отношение.

В архиве Пурчела оказались важные сведения, видимо, именно об этом кладе. Ценнейшие указания о месте захоронения неких сокровищ монахами скального монастыря обнаружились также в архивах монастыря в Гура Галбенэ.

Казалось, что разгадка тайны "пыркэлаба Спиридона Мазылу" близка. Сведения складывались в столь точную картину, что требовали безотлагательной проверки.

Машины миновали старинное украинское село Иванча и, поднимая пыль, покатились по грунтовой дороге. Справа и слева почти до горизонта простирались поля, желтые от стерни. Урожай был убран, и на поле оставались только большая скирда соломы, издали напоминающая дом: только она и нарушала непрерывность ровной линии, отделявшей твердь от воздухов.

Машины свернули и прямо по стерне подъехали к скирде.

– - А где же скалы?
– удивленно спросила Мила.

– - Да, - поддержал ее Лёня, - где обещанные скалы, река, и все остальное?

Володя и Юра довольно ухмыляясь, молча выгружали из машин привезенные припасы, не стремясь первыми преподнести сюрприз новичкам.

– - За мной, за мной, - закричала Света и понеслась по полю в направлении, не сулившем решительно никаких неожиданностей.

– - Идите, идите за ней, - сказал опытный Володя, продолжая не спеша вместе с Юрой выгружать рюкзаки и сумки, - Лариса, проводи-ка их.

Света все время повторяла едва успевающей за ней Миле: "Вот сейчас ты увидишь... Такого вы никогда не видели!"

И действительно: поле, да что там поле: вся земля внезапно, буквально в двух шагах перед идущими, оборвалась вертикально вниз, а противоположной стороны попросту не оказалось!

К самому краю бездны подходить было страшно, но, постепенно освоясь, девушки подошли, и перед ними открылась величественная картина первых дней Творения...

Гигантский разлом земной коры, титанический амфитеатр, исполинская дуга - вот что открылось их взорам с высоты, на которой они так неожиданно оказались! Глубоко внизу посверкивала речушка. Петляя, она огибала пологий холм с как бы отрезанным левым краем. Правая половина холма была покрыта домишками, деревьями, на вершине - церковка.

На деревенской улице был заметен трактор, выезжающий из ворот двора, человек, идущий по улице, виден был мост через речку...

Присмотревшись, можно также увидеть стайки птиц, парящих глубоко внизу над этой деревней и излучиной ручья.

Света бывала здесь и раньше, и каждый раз ее переполняли сильные, трудно определимые словами чувства: восхищение первозданной красотой, осознание вечности и всевластия Природы, ощущение себя, как частицы Единого Целого, страх...

Да, страх обязательно присутствовал. Это не была обычная боязнь высоты и страх перед пропастью - Света не была опытной альпинисткой, но бывала и на Кавказе и в Крыму... Страх был безотчетным: так дети боятся темноты.

– - Ну, как впечатление?
– с улыбкой спросил подошедший сзади Володя.

– - Потрясающе!
– ответила Мила.

– - Да, это просто невероятно... Сколько мне ни рассказывали, такого я не ожидал, - сказал Лёня.

– - Ну, что ж, мы рады, что вам это место тоже понравилось, - вступил в разговор Юра, - А теперь, давайте спускаться...

– - Спускаться? Туда?! Не-е-ет... Ни за что! Я ближе к краю даже подойти боюсь, - заголосила Мила, - Лёня, я туда не пойду!!