Леший подошел к передней стене и остановился, разглядывая интерьер кабинета за «стеклом». Обстановка внушала уважение. В Зоне вся эта мебель стоила баснословно дорого.

«Хотя на Большой земле, наверное, тоже, — подумалось Лешему. — Явно старинная фурнитура. И органайзер на столе… вон какой на нем логотип, из чистого золота, наверное. Что, интересно узнать, он означает? «DRG». Корпорация какая-нибудь подарила. Они частенько так подмазываются. Сначала подарочек, потом услуга, потом еще что-нибудь вкусное, и все, ты на крючке. Если попросят о какой-нибудь мелочи, неудобно отказать. Подумаешь, выписать пропуск в запретный сектор или положить заявку на поставки продовольствия первой в стопке. Мелочь, а людям приятно. И ручеек подарков течет. Так и процветает коррупция. В Барьерной армии особенно».

Леший поймал себя на том, что почти уверен в принадлежности этой базы и ее личного состава вооруженным силам. Скорее всего, об этой базе знали не все, возможно, о ней не ведало даже командование чистильщиков, но по большому счету она явно принадлежала государству. То есть Леший за неправильное поведение мог легко схлопотать официальное обвинение. В чем? Да уж найдется, в чем обвинить. Не вопрос.

— Неплохая обстановка, да? — За стеклом показался человек в полувоенной форме.

В отличие от «бройлеров», этот мужчина выглядел умеренно накачанным и не брился наголо (седина в короткой стрижке резко контрастировала с гладким лицом без единой морщинки). Но двигался он с той же пластикой, что и бойцы. И даже голову наклонял, как те бойцы. Или скорее, наоборот, это они переняли его манеру двигаться и держаться.

— Нормальная, — ответил Леший. — Ты инструктор?

Оказалось, что прозрачная стена совсем не мешает прохождению звука. Сталкер слышал собеседника отлично. Собеседник тоже не жаловался на акустику. Он кивнул в ответ и подошел к стене.

— А ты Леший, сталкер со стажем, приятель полковника Терещенко, капитана Галимова и даже генерала Антоненко. Никого не забыл?

— Много кого. Но если перечислять военных, то я сержанта Гелашвили в первую очередь упомянул бы. С ним приятельствую. С остальными просто знаком.

— Хорошо, что ты на позитиве, Леший, — инструктор одобрительно кивнул. — Легче будет договориться.

— Мне «красные» ничего не должны, потому и позитивно к вам отношусь. Точнее, относился, до сегодняшнего дня.

— А сегодня что, постный день?

— Сегодня? Скорее наоборот. Уж не знаю, кого вы в этих «бройлеров» превратили, может, отморозков последних по тюрьмам собрали, но все равно, думаю, перегнули вы палку. Нельзя так с людьми обращаться.

— Ах, вот ты о чем, — инструктор усмехнулся. — Гуманист нашелся. На войне, как на войне, Леший. У кого-то грудь в крестах, а у кого-то голова в кустах. Слыхал, наверное, в Отечественную войну штрафные батальоны были?

— Слыхал. И что? Это тоже штрафбат?

— Считай, что так. Назад нашим бойцам ходу нет. Только кровью могут свою вину искупить. Вот и искупают. Так что ты не их жалей, а о своей голове побеспокойся. Договорились?

— Насчет этого, да. Но насчет всяких других договоров, притормози… Бортник, да?

— Да.

— А кто по званию?

— Сержант, инструктор по спецподготовке команды «сто один».

— Что за команда, не слышал ни разу, — Леший пожал плечами. — Хотя можешь не говорить, не моя забота.

— Теперь твоя, Леший. Как раз об этом разговор будет.

— Заманали вы, господа военные, честно говоря, — Леший вздохнул. — Весь позитив так и норовите разрушить. Ну почему, Бортник, как с вашим братом встречусь, обязательно вы меня чем-нибудь нагрузите?

— Кто везет, на том и возят, — инструктор усмехнулся. — Провалил бы разок задание, отстали бы мигом. Но ты у нас тщеславный и упрямый, скорее сдохнешь, чем дело провалишь. Вот и давит наше начальство на твои болевые точки.

— Спасибо за откровенность, — Леший скривился. — Обещаю исправиться. Вот прямо сейчас и начну.

— Не начнешь. — Бортник отошел от перегородки, сел на край стола и выудил из хитро устроенных недр ониксового органайзера небольшие песочные часы. — Во всяком случае, не сейчас. Время пошло.

Он поставил часы на стол и взглядом указал на сыплющийся песок.

— Ты о чем?

— Все о том же, Леший. Есть у моего начальства к тебе шкурный интерес. Удовлетворишь его, свободен. Нет, значит, нет. Закроем лет на десять, и весь разговор.

— Ну, это понятно.

— А если понятно, включайся. Кроме свободы тебе еще и зарплату какую-никакую выплатят, пайковые, плюс документы нормальные сделают, пропуска, разрешение на оружие. Короче, на легальное перейдешь. Плохо, что ли?

— Ты, Бортник, пчел за мед не агитируй, говори конкретно, чего хочешь?

— Да все просто, Леший. Оформляем тебя инструктором, ты учишь наших… как ты сказал, «бройлеров»? Верно подмечено. Так вот, учишь наших «бройлеров» своим бойцовским премудростям, воспитываешь параллельно парочку умельцев себе на смену, и когда все срастается…

— Получаешь пулю в затылок, — Леший помотал головой. — Не пойдет.

— Сталкер, мы, конечно, иногда передергиваем, — инструктор сделался предельно серьезным, даже суровым, — но всему есть разумные пределы. Пустить тебя в расход — это заманчивый, но не самый правильный вариант. Кадры в Зоне утекают, как вода сквозь пальцы. Сегодня у нас есть бойцы и сержанты, завтра всех накроет одним медным тазом, придется набирать новых. И кто их будет обучать?