— А что, если нет?

Не смущаясь, Бесс перекинулась понимающим взглядом с племянником.

— Тогда нам придется выследить ее и пристрелить, верно, Ланс?

Ланс усмехнулся.

— Думаю, у Мелани найдется что сказать по этому поводу.

Стены помещения внезапно дрогнули от мощного хлопка, с которым открылись и закрылись входные двери церкви. Ланс посмотрел на отца.

— Слышал? Вот звуки, которые возвещают о явлении женщины, спешащей на собственную свадьбу.

Брюс просиял.

— Слава Богу. Лучше поздно, чем никогда. Бесс потрепала его по руке. Брат у нее — редкость, один на миллион.

— Этой женщине невероятно повезло с тобой.

Мелани помогала матери облачиться в длинное белое платье.

Марго встретила глаза дочери в зеркале, когда та опустила фату ей на волосы, и потом загляделась в зеркало на себя. Словно никогда не видела женщину, представшую перед ней. Лицо ее раскраснелось от возбуждения.

— Ты ведь не считаешь, что это чересчур? Я имею в виду платье.

— Платье не чересчур. — Стоя рядом с матерью, Мелани обняла ее за талию. — Ты прекрасна, как и всегда, мамочка. Каждая невеста заслуживает быть прекрасной в день своей свадьбы.

— День свадьбы, — повторила Марго. Это казалось невероятным. — Я была уверена, что у меня этого дня никогда не будет.

Мелани посмотрела на часы. Время выходить.

— Если мы немедленно не выйдем, то тебе снова придется обойтись без такого дня. Свадебный марш начинается.

Марго содрогнулась.

Видя, что она не двигается, Мелани подхватила ее под руку и потащила за собой.

— Мы не можем обмануть ожидания всех тех, кто там собрался.

Но для Марго принимался в расчет только один Брюс.

Преодолевая весь путь к алтарю, она не отрывала от него глаз. От человека, который высвободил ее сердце из ледяного плена. Человека, с которым она собирается провести остаток своей жизни.

Брюсу же она казалась видением. Он никак не мог поверить, что Марго здесь, рядом.

— Почему ты так долго?.. — прошептал он, когда она приблизилась.

Вместе они повернулись к священнику.

— Понятия не имею, — ответила она. — Но теперь я здесь.

Брюс позволил счастью захлестнуть себя с головой.

— Только это и считается, — сказал он ей.

Так и есть.