— Отклоните его.

— А если нет? — Она смотрела ему в глаза, искала признаки отступления. — Если мне хочется во Францию?

Если она этого хочет, то и он хочет того же.

— Тогда я еду с вами.

— И что будете делать? — с вызовом спросила Марго. Волны с шумом набегали на берег, раскричались чайки. Идет буря.

Буря уже бушует.

Ответ был прост:

— Заниматься с вами по ночам любовью. Это будет мне компенсацией за потерянные годы.

Она жаждала поверить и пыталась не поддаваться этому желанию.

— Вы так поступите? Ради меня?

— Да, да и да. Что еще?

Она поглядела ему в глаза и поняла, что он поступит так, как обещает. Пойдет на любые жертвы за ее согласие стать его женой. Возможно, с его точки зрения, жертвы невелики.

Марго сплела пальцы вместе.

— Знаете, Брюс, я не хотела любить вас. — От нее не ускользнуло, что его глаза загорелись надеждой. — Пыталась, как могла. Но, видимо, выбора у меня не было. — Она сжала губы, подавляя рыдание. — Вот что страшно. Выбора не было.

Он потянулся к ней. Не надо делать никаких признаний, если ей это так больно. Ему не требуется, чтобы она обнажала перед ним душу, надо только, чтобы она любила его.

— Марго...

Она отодвинулась. Если он дотронется до нее, то она расплачется, а ей необходимо высказать все наболевшее.

— Позвольте мне договорить. Перед тем, как должна была родиться Мелани, я написала Джеку, чтобы он знал, где я. Я еще надеялась, что он поймет и приедет. Письмо пришло обратно с пометкой: «вернуть отправителю». Надписанное его почерком. Он даже не потрудился распечатать его. Я вынашивала его ребенка, а его не интересовало, все ли у меня хорошо, не нужно ли что-нибудь. Мне или малышу.

Слезы высохли. Она выплакала все слезы по Джеку давным-давно.

Он слушал, ненавидя человека, который так поступил с юной, любящей девочкой — Марго.

— Я поклялась себе, что никогда больше не поставлю себя в такое положение. Никогда не позволю мужчине завладеть моим сердцем. — Она подняла на него глаза. — Если... если я отдам его вам...

Достаточно он сдерживался. Брюс схватил ее в объятия.

— Обещаю, что я о нем позабочусь.

Господи, как хорошо, когда он держит ее в своих крепких объятьях! Она позволила себе отдаться сладостному ощущению его близости, насладиться им.

— Я могу дать вам свой ответ на семи языках. На восьми, если считать тот, который я сейчас учу. — Она была смущена. Смущение мешало ей сказать «да», но еще хуже было сказать «нет» и потерять его. — Который вы предпочитаете?

Ветер играл ее волосами, раздувая пряди. Брюс пригладил их рукой.

— Мне все равно, если только ответ будет «да».

Она обхватила его за шею, прижимаясь к нему.

— Si.

Он усмехнулся.

— Итальянский.

— Ты делаешь успехи.

— Ты даже не представляешь, какие большие, — сказал он, прежде чем слиться с ней в долгожданном поцелуе.

Заглянув к отцу, Ланс с изумлением обнаружил, что тот в седьмой раз завязывает галстук.

— Когда ты женился на маме, ты тоже так нервничал?

Брюс поморщился, разглядывая себя в зеркале. Он мог делать это легко с закрытыми глазами, почему же сегодня не получается? Распустив концы, он начал все сначала.

— Не помню. Все было так давно. Возможно, — пробормотал он, занятый делом. Он прислушивался к звукам извне, которые сказали бы ему, что Марго появилась в церкви, а не сбежала в ближайший аэропорт.

— Нет, погоди, я знаю, где твоя мать была за пятнадцать минут до начала церемонии. Она была в церкви, готовилась. — Брюс раздраженно рванул концы галстука. Галстук треснул. — Но я понятия не имею, где сейчас Марго, и даже собирается ли она...

Ланс взял дело в свои руки, два ловких движения — и галстук оказался в порядке.

— Марго сейчас будет здесь.

Брюс повернулся к сыну.

— Мне было бы куда приятнее, если бы это сказала она сама.

Он замер, услышав легкий стук в дверь. И поник, увидев Бесс.

— Есть новости о ней?

Бесс сердечно улыбнулась ему.

— Не волнуйся, Брюс. Она скоро приедет.

Лицо Марго встало у него перед глазами. Выражение лица, когда страхи и неуверенность грозили разрушить все, что соединяло их. Надо быть реалистом.