Особ, которые хотят заполучить свой кусочек роскошной московской жизни, сегодня так много, что ставки на их услуги стремительно рухнули. А Листерман теперь берет комиссионные «за знакомство» не только с одержимых желанием мужчин, но и с одержимых деньгами дам. И при очередной «сексуальной инфляции» только повышает свой тариф. Разумеется, на мужчин. В итоге золотодобытчицы теряют в деньгах дважды.

На поддержание пристойного образа жизни денег до такой степени не хватает, что, получив от спонсора в подарок шопинг в Третьяковском проезде, дальновидная золотодобытчица в течение двух недель демонстрирует ему на себе коллекцию одежды, аккуратно заправив ценники, а затем несет ее обратно в магазин. Чтобы получить наличные: по закону о правах потребителя ей обязаны вернуть всю сумму. Одежда и сумки из старых коллекций реализуются в элитных комиссионках, здесь прибыль меньше, но за опт можно получить приличную сумму. А уж в комиссионках эти вещи приобретают небогатые студентки и психологи из спальных районов, мечтающие фирменными шмотками покорить принцев на белых «шестисотых». Но у них шансов еще меньше, чем утверждают их зловредные подружки. Переполненность рынка живого товара привела к тому, что сегодня жесткий кастинг проводится даже среди девочек пятнадцати лет. Даже среди девственниц (такса – полторы тысячи у. е., справка от гинеколога обязательна). А уж за групповой секс гонорар ниже в разы. Мужчины периодически делают попытки еще больше сэкономить: берут машину поскромнее и едут к институтам. Или спускаются в метро (в сопровождении охраны). Заходят в «МакДональдс». Но это самые креативные. Обычно желания сэкономить хватает на то, чтобы заказать у «поставщиков» королеву красоты или начинающую модель из провинции. Голодных и с маленькими запросами.

А что делать мне?

Проснулась с чумной головой и от урчания мобильного. У кого это наглости хватило в такую рань… ммммм… в час дня звонить?! Оля.

Оля, захлебываясь от радости, прокричала на всю квартиру:

– Анька ушла от мужа! Точнее, он был выставлен за дверь вместе с его долбанутой мамашей!! Через два часа собираемся на «Причале»!!!

Обычно уход от мужа среди светских девушек воспринимается как древнегреческая трагедия, но в случае с Аней Олин энтузиазм был объясним. Кроме мячика у Аниного мужа имелся еще один серьезный недостаток. Точнее, два. Первый – имя Афанасий. Второй – мамаша, которая, собственно, это имя ему дала.

К слову, я всегда с состраданием относилась к людям с необычными именами и удивлялась дурости их родителей, которые думали только о том, чтобы повыделываться, но отнюдь не о том, как ребенку будет тяжело. Например, в школе. Наши детки, со свойственным им садизмом, распинают на классной доске всех, кто хоть чем-то выделяется из серой массы. А имя собственное – это самый удобный повод. Девочка с именем Василиса становится Васькой для всех, включая учителей. Стефания превращается в Стешку (лучше бы сразу Степанидой назвали, честное слово!). А Семену до старости придется слышать убогую шутку: «Сеня, береги руку!»

Но это я отвлеклась. Как понятно по имени «Афанасий», его мамаша была помешана на своих древнерусских и старомосковских корнях (иными словами, в Москву они вселились после коллективизации их рязанской деревни), но главное – считала, что ее кровинушка ни дня не может прожить без полноценного питания! А так как Аня от роду не знала, с какой стороны подойти даже к микроволновой печи, то поползновения Афониной маман были приняты благосклонно. А чего? Пусть готовит, хоть за домработницу платить не надо.

Таким Макаром эта мать, твою, затесалась к ним в жилплощадь. И понеслось! С шести утра по квартире разносился аромат жарящихся блинов, а на логичный Анин вопрос: «Алевтина Васильевна, вы что в такую рань поднялись?», получался ответ: «Ты спишь до обеда, а Афонечке нужно перед утренней тренировкой плотно покушать».

Я прямо-таки удивляюсь, как Аня выжила в этом браке три года. Разумеется, удивлялась не я одна, но, как принято в нашем милом городе, мы все молчали в тряпочку и делали вид, что все зашибись. Но зато теперь и Афонасий, и его старомосковская мамаша обыкаются по полной!

Я примчалась на «Причал», по дороге выдернув из офиса Настю (она наплела коллегам, что ее забирает важный клиент, тем более Андрей за рулем сурово морщил брови – я продолжаю им безнаказанно пользоваться, пока Игорь затаился где-то в дебрях города). На террасе девчонки отпаивали Аню коньяком.

– Ну, и что послужило последней каплей? – присоединившись к бабятнику, спросила я.

– Представляете, она повадилась жарить блины в четыре часа утра! – закатила глаза Аня.

– Да ладно! – не поверила Инночка.

Если бы ее няня-тире-домработница такое провернула, то Эрнест нанял бы киллера (если, конечно, на следующий день не нужно отчаливать на Мальдивы).

– Я сначала тоже подумала, что у меня начались звуковые галлюцинации, – снова закатила глаза Аня.

– А почему звуковые? – как всегда конкретно уточнила деловая Настя.

– Так она еще каждый раз пела при этом «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля», – простонала Аня.

Надо сказать, что из ее квартиры действительно отлично виден Кремль – хозяйственный родитель в свое время выкупил целый этаж в Доме на Набережной.

– И сколько ты терпела? – спросила Оля.

– Две недели, – виновато прошептала Аня.

Мы ахнули: вот это ЛЮБОВЬ!

– Подруга, ты охренела? – прямо спросила Алена.

– Ну, я думала, ей самой надоест, или Афанасий ее приструнит, – еще тише прошептала Аня.

– И что, приструнил? – снова съязвила Оля.

Мы зашикали на нее: Ане и так долгожданный подвиг совершила, нечего теперь ее тыкать в прошлые ошибки!

Аня печально покачала головой:

– Сказал, что хочет нормально есть перед утренней тренировкой, а никаких песнопений не слышит, поскольку так набегается за день с мячиком, что спит как убитый.