Рисунки были сложены в крошечные квадратики и разворачивались не меньше минуты. Вокруг столпились зеваки в надежде на развлечение.

Когда она развернула свои квадратики… в общем, оказалось, что я диагностировал симптомы шизофрении довольно точно.

Время на этих рисунках определенно куда-то уходило. Причем, боюсь, впустую. Она вроде бы осталась довольна моей реакцией, снова сложила свои произведения в невероятно плотные маленькие квадратики, похожие на пачки жевательной резинки, и исчезла. С тех пор я ее не видел, но в глубине души знаю, что когда-нибудь увижу.

Однажды мы с родителями говорили о том, что было бы, если бы мама все-таки вышла за Роя Брауна Хейла.

— Я бы был другим, — предположил я. — Во-первых, у меня была бы другая фамилия и, наверное, другое лицо.

Но родители не согласились.

— Тебя бы вообще не было, — разочаровали они восьмилетнего мальчика. — Был бы кто-то другой.

— Но этот другой был бы я, мамочка!

— Нет, дорогой, тебя бы просто не было.

Я никак не мог этого понять.

— А что бы было со мной?

— Не знаем, милый.

Они действительно не знали и поэтому немного смутились. А я, очевидно, просто бы не родился. Меня бы не было.

Мы с Джеком здорово сошлись. Я ему по душе. Он хочет со мной встретиться и что-то мне дать. Я спрашиваю что, а он говорит: «Пакет».

— Ну а что в пакете?

— То, что я хочу тебе дать, — говорит он. — Такая черно-белая штука.

— О, это сценарий?

— Нет.

Что же это, черт побери? Вечно у них какие-то тайны.

— Я пытался найти тебя в центре города. Я знал, что ты будешь встречаться с каким-то голландцем по поводу «Флэймекса», — говорит он. — Не знал, где именно, но думал, может, наткнусь.

Он думал, что найдет меня, не договорившись? Запеленгует по радиоволнам, что ли? Может, это просто проверка? Он проверял, покажет ли меня их радар. Очень странно…

А еще Джек задумал два новых сценария, причем один называется «КОШАЧИЙ КАЛЕНДАРЬ». Вот и скажите мне, что это не странно.

Только до того, как взяться за эти сценарии, Джек устроился в один сериал ассистентом продюсера. Сериал тот самый, где снимается Люк Перри, — «Беверли-Хиллз 90210», вот как он называется. Это вполне правдоподобно: Джек действительно знаком со всеми гламурными г-вудскими типами. Наверное, в свободное время он сочиняет для них новые серии.

Джек сообщил, что исполнитель главной роли в его фильме «Не покидай меня, Джорджтаун», который он все никак не закончит, ушел из проекта, сославшись на больную спину.

Бедному старине Джеку теперь придется искать нового актера. Или смириться с тем, что фильм уже готов.

Привет, братан!

Я круто влез во все эти киношные штуки. Супер! Что мне на самом деле нужно, так это реальная звезда. Хочу слетать в Голливуд. Может, кто заинтересуется. Какой-нибудь тинейджеровский идол. Не знаю.

Один из моих актеров свалил из-за больной спины. Надеюсь, оклемается. Даже собрать всех вместе на съемки — проблема. Когда я замутил этот фильмец, то и не знал, что режиссура — такая головная боль.

Погоди, скоро и тебя подключим. Оторвемся по полной! Мира!

Джек.

Мне нечего делать. Я столкнулся с этой проблемой именно здесь. Там, снаружи, когда мне нечего делать, я обычно покупаю новую технику — даже понимая, что это не поможет, что у меня и так семьдесят пять машин и я все равно ими не пользуюсь. Здесь же я учусь успокаиваться и держать себя под контролем. Радоваться тому, что мне нечего делать. Вспоминать, что небо не упадет на землю, если у меня нет никаких дел. Или что-то делать. Любой из этих способов помогает; так что вместо того, чтобы плакать от безделья, нужно просто что-то сделать.

Мне нечего делать. Или я не хочу ничего делать. Это что, мое заветное желание? Ничегонеделание как-то основательнее, чем обычный отдых. Я практически никуда не хожу. Я не читаю ничего серьезного и не создаю ничего ценного. Я действительно просто трачу время впустую, как будто жду автобуса.

Я жду, когда придет идея. Идея — большая, как автобус. Настолько большая, чтобы несколько месяцев подряд вести серьезный проект. Правда, моя работа настолько несущественна, что ее можно и не делать… И все-таки, не поставив себе задачу, я так и буду дрейфовать вдоль берега. Пока не придет вдохновение. Интересно, другие рекламные режиссеры тоже так работают? Все, хватит чувствовать себя виноватым! Ничегонеделание — это не плохо, а хорошо.