– А я со своим первым мужем и семи лет не прожила. Но там дело было не в клетках.

– А в чем?

– В глупости, наверное.

– Похоже, брак вообще глупость.

– Хорошее дело таким словом не назовут, – соглашается Анна.

– Да. В детстве я пытался вывести кислотоустойчивый сорт рыб. Я капал из пипетки соляную кислоту в аквариум.

– Садист. Ты не случайно стал стоматологом.

– Каждый день все больше, больше, больше…

– И что?

– И рыбки растворились. Я вылил их в унитаз.

– Это ты к чему?

– Это я про семейную жизнь. Я чувствую, что раствор становится все насыщенней.

– Но вы же любили друг друга? Ты же сам говорил: Ничипоренко, красные туфли…

– Да, конечно… Я еще рассказывал ей про рефлексы.

– Про какие рефлексы?

Денис приносит клубничное мороженое, ставит перед Машей. Она внимательно смотрит на отца. Денис собирается сесть рядом. Но Маша глазами и подбородком указывает ему место напротив.

– Сесть сюда? Зачем?

В ответ Маша только мычит.

Денис садится спиной к Максиму и Анне и закрывает от них Машу, которая продолжает подглядывать из-за его плеча, как из укрытия. Она что-то мычит, но Денис останавливает ее:

– Молчи! Тебе нельзя напрягать язык, поняла?

Она кивает. На глазах у нее выступают слезы.

– Ешь мороженое – помогает, – говорит Денис.

Максим закуривает и уносится с дымом куда-то ввысь, растворяясь в воспоминаниях:

– Мы ели мороженое, и летел пух с тополей. Я следил за ней, а она за мной. Смотрела, как я говорю, как курю, как пускаю дым и все такое. Пух падал в мороженое, и нам неловко было доставать его пальцами, а ложечкой не получалось. А прошли эти годы, все эти годы, что мы вместе… Мы ходим голяком по квартире, и никто не вспомнит про то, что когда-то в начале лета стеснялись влезть пальчиком в мороженое. Сидишь утром на кухне, куришь натощак, и никому нет дела до того, как ты пускаешь дым, и никому не интересно слушать про рефлексы, а в раковине Эверест из грязной посуды. Так заканчивается любовь.

– Печально, – говорит Анна. – Обыкновенная история.

– Мне надо ехать.

– Только соблюди все правила конспирации. Уходи дворами и не забудь съесть счет из ресторана.

– Обязательно. – Он пытается поцеловать Анну.

– Нет, – говорит она, останавливая его жестом.

– Почему?

– Сегодня пятница.

Максим вдруг видит Машу, пристально смотрящую прямо на него из-за чужого плеча. Встретившись с ним взглядом, Маша неожиданно зло показывает язык, в котором успевает сверкнуть металлический шарик.

Максим открывает ключом дверь. С порога он слышит чьи-то голоса из дальних комнатах. Никто его не встречает, только пес, как всегда слюнявый и приставучий, радостно топчется в прихожей. Максим открывает дверь и видит точно такую же спальню, как у Анны. На секунду ему даже кажется, что он перепутал квартиры. Но по присутствию украинцев, Марьяны, Насти и тещи понимает, что он у себя дома. Все выжидательно смотрят на него, как на прокурора, который должен зачитать обвинение или наоборот, как на подсудимого, готового произнести последнее слово перед расстрелом.

– Ну, похоже? – Марьяна хитро подмигивает.

– На что?

– На то, что ты хотел?

– Марьяна сказала, что тебе должно понравиться, – говорит Настя. – Особенно пол.

– Пожалуй… – выдавливает Максим.

– Я же тебе говорила! – обращается к Насте Марьяна и снова подмигивает Максиму.

– Марьяна, – он старается говорить, как можно спокойней, – можно тебя на минуту, я по финансам…

Максим грубо заталкивает дизайнершу в соседнюю комнату, в которой свалены все стройматериалы и мебель:

– Что ты рассказала Насте?

– Максюша, я партизан… Я ни слова! Ты что?!

– Держи язык за зубами, поняла?

– Поняла! За новыми, красивыми металлокерамическими зубами.

– Да, – успокаивается Максим, опуская руки.

– Только…

– Что?

Марьяна переходит на шепот:

– Максюша, я все время думаю – зачем тебе одинаковые квартиры?

– Марьяна, не будь дурой.

– Нет, все по Фрейду, Максюша… Все по Фрейду!