Шрифт:
– Он армянин, Сурен, – рассказывает Нина. – Здесь у него сеть обменных пунктов.
– Валютчик? – гвоздит Анна.
– Нет. Просто он на девяносто процентов состоит из баксов. – Нина предпочитает более развернутые характеристики.
– А что оставшиеся десять процентов? – брезгливо интересуется Анна.
– То, что ты подумала, плюс нос.
– Господи, и этим он зарабатывает кучу денег!
– Не отвлекайся. Так вот, он повез меня в Сочи, знакомить с родителями.
– На кого он больше похож: на маму или на папу? – пытается издеваться Анна.
– Во всяком случае, носом – на маму, а… кошельком, видимо, на отца. Они замучили меня своим хашем.
– Чем-чем они тебя замучили?
– Темнота! Хаш – народное армянское блюдо из баранины, – терпеливо разъясняет Нина. – Там этот хаш на каждом углу, как у нас пункты обмена валют. Один жир! Просто ужас! Посмотри, как меня разнесло от этого хаша.
– Это тебя не от хаша разнесло, а от Сурена.
– Ой, только не завидуй! А то сглазишь.
– Главное, чтобы тебя Борька не сглазил за Сурена.
– А что Борька? Я его вижу? Он уходит – я еще сплю, он приходит – я уже сплю, – вяло оправдывается Нина.
– Может, спать надо меньше?
– С кем? С Суреном или с Борькой? – искренне недоумевает Нина.
– Нет, ты все-таки дура. Если раньше я еще сомневалась…
– Я, по-моему, этого никогда не скрывала.
– Это точно. Может, за это они тебя и любят, – самоуспокаивается Анна.
– Ладно, что это мы все про меня. Давай делись сокровенным.
– Я поняла – мне нужно уехать, эмигрировать.
– Куда?
– Не знаю, неважно… В Америку, в Германию, В Израиль, наконец…
– Ты что, еврейка?
– А что, только евреи хотят эмигрировать?
– Уже даже евреи не хотят. Уже никто никуда не едет. Все только возвращаются.
– А я не как все.
– Ты шутишь?
– Я серьезна, как никогда.
– А что тебя, собственно, здесь не устраивает?
– Да все меня здесь устраивает. Только я устала, понимаешь? Устала от всего того, что меня вполне устраивает. Я хочу все начать с начала, все изменить. Говорить на другом языке, встречать других людей на улице, дышать другим воздухом…
– Отлично! А что с Мишкой?
– А что с Мишкой?
– Мишку возьмешь с собой?
– Нет, сдам в детский дом.
– Ты вообще в своем уме? Куда ты собралась! Да еще с ребенком! Тебе уже за тридцать: грудь обвисает, гипоталамус обмякает, жопа сморщивается… Кому ты там нужна?
– А кому я здесь нужна?
– Ну, и что ты собираешься делать?
– Нужен фиктивный брак. Нужен еврей. Какой-нибудь безденежный еврей, которому я оплачу все затраты, связанные с выездом, а он за это на мне женится и возьмет с собой куда-нибудь: в Израиль, в Америку или в Германию… По большому счету мне все равно.
– Где ты видела безденежного еврея?
– Ну, в семье не без урода.
– Первый раз в жизни вижу женщину, которая хочет выйти замуж за нищего, урода, при этом еще и еврея!
– Нина, фиктивно!
– Ну, и найди себе красивого, умного, богатого еврея и выйди замуж по любви.
– Нет, ты точно дура. Зачем такому, во-первых, уезжать отсюда, во-вторых, со мной?
– Ты сама полная идиотка. Посмотри в зеркало! Ты же себе цены не знаешь!
– Это ты себе цены не сложишь. А у меня грудь обмякает, гипоталамус сморщивается, жопа обвисает…
– Да ладно тебе, ты все перепутала… А мне и здесь хорошо. У меня Сурен есть.
– Сурен – штука такая: сегодня есть, а завтра – нет.
– На завтра у меня Борька есть… Еще со вчера.
– И Борьки завтра может не быть.
– Да что ж ты такое говоришь, гадюка! – выходит из себя Нина.
– Прости меня, родная, – спохватывается Анна, – это я сдуру, прости. Я не это имела в виду.
– Да ладно, не бери в голову. Ты знаешь, я для тебя на все готова. Найдем тебе самого уродливого, самого нищего, такого еврея, что еще поискать. Отправим тебя к матери в Германию, а я буду наезжать с Суренчиком. Он все оплатит по гамбургскому счету. Все, побежала, мне пора. Ауф видер зеен!