— Так же и я не могу, пока что. Хотя я постараюсь. Тем временем…

— Очень хорошо. В таком случае я знаю строителя…

Портия позвонила Роману и убедила его, что хочет с ним повидаться не для того, чтобы застрелить его или вылить еще больше резких обвинений на его потрясенную голову.

Соблюдая осторожность, отступая от нее, если она приближалась к нему на расстояние ближе трех метров, Роман спросил ее:

— Чем могу быть вам полезен, мисс Бостон? Я не видел вас с того самого дня в суде.

— Можно присесть?

— Прошу прощения. Конечно. Ваша мать… Вопреки тому, что произошло с тех пор, я все еще…

— Это не ваша вина. Вам нужно было принимать решение, господин Смит. Это подобно отбраковке.

— Отбраковке?

— Хирурги после битвы или крупной катастрофы делят раненых на три группы. Те, которые будут жить без медицинской помощи, те, которых можно спасти, и те, кто так или иначе умрет. Это тяжело, но нужно так поступать. Вы сделали это.

— Вы хорошо ко мне относитесь, мисс Бостон. Лучше, чем ваша сестра, хотя у нее есть для этого причины.

— Зовите меня Портией, пожалуйста. Оливия? Она никогда не была хорошим человеком, а после инцидента…

— Этот инцидент вызвал я. У нее есть все причины, чтобы ожесточиться.

— Вы вызвали? Может быть, судья и решил, что вы это вызвали — технически. Но если бы мама и я не вошли именно в тот момент… И если бы Оливия не толкнула вашу лестницу…

— Она это сделала? Я не заметил. В суде об этом ничего не говорилось, но как бы там ни было, я позволил себе отвлечься. Стекло было в моих руках. Именно я позволил ему упасть.

— Это было сочетанием многих факторов. Никого нельзя винить. Оливия ведь сама, ну, помимо того, что она сдвинула лестницу, ведь работала с вами. Она была самым настоящим партнером, совладельцем. Вы даже не упомянули об этом в суде. Это было бы вашей лучшей защитой.

Роман выпрямился.

— Я не мог так поступить. Если бы я так поступил и преуспел бы при этом, в чем я сомневаюсь, так как об этом ничего не говорилось в документах, она не получила бы деньги по страховке. Я не мог поступить так по отношению к ней.

— Даже ценой в четыре миллиона?

— Четыре миллиона? Сомневаюсь. Она их никогда не получит. Я никогда в жизни не увижу такую сумму денег.

— О'кей, тогда ценой потери всего и прозябания в бедности остаток жизни?

— Даже так.

— Вы можете изменить свое мнение, когда услышите то, что я пришла вам рассказать.

— Что такое?

— Вы не хотите предложить даме что-нибудь выпить?

— Извините, конечно. Но вы достаточно взрослы для этого, Портия?

— Я рада, что мы наконец пришли к «Портии». Да, я имею право. Мне девятнадцать.

— Оливия сказала мне, что вам восемнадцать.

— Теперь вы знаете, что я имею право. Итак, у меня был день рождения. В день несчастного случая. Вот почему мама и я зашли. Мы… мы делали покупки.

Роман подошел на два шага и наклонился над ней.

— Мне так неприятно. Это для вас такое ужасное напоминание.

Портия движением головы отбросила волосы назад.

— А выпить? Что у вас есть?

— Боюсь, немного. Капля виски или вина, красного.

— Вино неплохо. Налейте себе виски, побольше.

— Почему?

— Вам это будет нужно, поверьте мне.

Роман налил.

— На здоровье.

— За Оливию.

— Да, за Оливию, если вам так нравится.

— Мне не нравится. Буду честной, Роман. Я не люблю свою сестру с детства. Она никогда не относилась хорошо к папе, и это в конце концов, я думаю, убило его. Говорили, что у него рак, но я всегда винила Оливию.

— Но почему…

— А сейчас я люблю ее еще меньше, Роман. Дела вашего ресторана «Бифштекс вашего будущего» продвигаются.

— Неужели? Но кто этот сумасшедший? Сомневаюсь, что он будет давать прибыль без этого особого маринада.

— Но у владельца есть ваш маринад.

— Что? Как?

— Это — Оливия. Вы дали ей рецепт, не так ли?

— Конечно. Мы были… Я собирался жениться на вашей сестре, когда дело пошло бы. Вы имеете в виду, что она отдала рецепт. Или продала его? Но кто его купит? Это ведь не опробованный способ, как это происходит со специями для цыплят по-кентуккски.

— Вы верили в него, также верит, как кажется, и Оливия. Это она. Она новый владелец. Она не только обобрала вас до последней десятицентовой монеты, но она хочет также завладеть вашей мечтой. Оливия сама будет вести это дело.