Она ехала через Беверли-Хиллз, среди французских магазинов и салонов, среди безумных дворцов и памятников безумцам на Сансет-бульваре. Здесь и дальше, в Пасифик-Пэлисэйдс, обитали белоснежные «роллс-ройсы» и бежевые «мерседесы». Малибу можно назвать американскими Каннами, совсем как на картине Сальвадора Дали в раме, сделанной Гуччи.

Камилла заказала кофе по-турецки и шоколадный кекс. Место было так похоже на Тару из романа Митчелл! «Унесенные ветром» встречаются здесь с «Волшебником из страны Оз». Она поселилась в гостинице. Утопая в мягком ковре, она медленно подошла к зеркалу и поговорила с другой Камиллой — там, в комнате с пятью хрустальными подсвечниками и с ванной под мрамор. Затем она отправилась спать.

На завтрак Камилла заказала только фрукты, а еще попросила принести ей номер газеты «Адвокат». Днем она совершила набег на порнографический кинотеатр для гомосексуалистов. Сидя среди них, она наблюдала и делала кое-какие записи. Потом она составила себе расписание на следующие три дня, распределив встречи с шестью агентами. Все они специализировались на создании особого рода фильмов, которые за один день снимают в частных домах. Полуторачасовой такой фильм обходится дешевле, чем тридцатисекундный рекламный ролик на телевидении. После первой встречи, не имея в тот день больше никаких дел, Камилла отправилась пообедать в «Ма-Мэзон» в местечке Мелроуз. И была дважды разочарована. «Ма-Мэзон» даже близко не выглядел так, как она ожидала, более того, ее не пустили туда без предварительного заказа даже за пятидесятидолларовую бумажку.

Подавленная и разозленная, Камилла позволила себе стать снова «немножко Оливией» и отправилась к «Фредерику» на Голливуд-бульвар. Позднее у нее остались смутные впечатления о бело-розово-пурпурном строении с сотней зеркал внутри.

Зеркала придали ей силы. Девушки, притаившиеся в них, оборачивающиеся, разбегающиеся десятками тысяч в разные стороны и наконец уходившие в Зазеркалье, заставляли Оливию и Камиллу постоянно приезжать сюда. Здесь была страна зеркал. Самое удивительное, что все эти надменные и дерзкие зеркальные обманщицы были совершенно не похожи на Камиллу. Одинаковыми были лишь волосы и смеющиеся голубые глаза.

Счет составил более двух с половиной тысяч долларов. Камилла не могла с уверенностью сказать, что же было приобретено. Она никогда не интересовалась личными делами своих неразборчивых «приятельниц» из Зазеркалья.

Нужного человека Камилла нашла только через два дня.

Сай Мэрэк держал «контору» в одном из бездействующих магазинов. Это заведение было из числа тех, что открываются в десять вечера и до четырех утра торгуют кокаином по пятьдесят долларов за дозу. Сай Мэрэк рассказывал:

— Конечно, он может говорить как настоящий англичанин. Хорошо говорить, как вы. Трент Гэллоуглас мог бы стать настоящим артистом, если бы захотел. В нем был шик. На него обращали внимание. Сейчас все иначе. Все это видно на фотографии. И ведь ни капли честолюбия. Если бы он так не опустился, я бы мог что-то из него сделать… Впрочем, вряд ли он подойдет вам.

— Почему же?

— Он больше никуда не годится.

— Почему?

— Да кто же будет с ним иметь дело? Теперь такие времена настали, что без отрицательного анализа крови с тобой не разговаривают. Особенно с гомосексуалистами.

— А этот Трент Гэллоуглас…

— Да, у него большой жирный «плюс». Жаль. Издержки профессии. Мы лишились одного из лучших. Грустно, очень грустно.

— Насколько тяжело болен Гэллоуглас?

Сай раздавил только что начатую сигарету в пепельнице.

— Пока особенно не заметно, почти не заметно. Во всяком случае, когда я в последний раз видел его. Но он точно попался. Работать больше не сможет.

Камилла положила на стол две сотенные бумажки.

— Где я могу разыскать его?

Это была первая за несколько последних недель женщина, перешагнувшая порог кафе «Криско» на бульваре Санта-Моника. За стойкой хозяйничал розовощекий блондин в ковбойском костюме, в блестящих белых штанах с черным кожаным ремнем. Он показал в сторону темноватого незаметного закутка.

— Гэллоуглас? Трент Гэллоуглас?

Трент даже не поднял глаз от своей чашки с остывшим кофе. Не выпустил он и руку потасканного, обкуренного и одурманенного мальчика.

— Гэллоуглас умер, — сказал он.

Камилла устроилась напротив.

— Может, организуем спиритический сеанс? — предложила она.

— Он не разговаривает с живыми.

Камилла положила перед собой сотенную бумажку, до поры прикрыв ее рукой.

— Леди желает что-то приобрести?

— Сначала поговорить. Вопрос-ответ.

— Ладно, только не ждите обходительности.

— Почему же так? — Камилла выпустила банкноту из-под руки.

— Ему не нравятся почтенные граждане. Ему никто не нравится, но эти — особенно.