Клеменс пронизала дрожь.

— Ты имеешь в виду, что тебя могут убить?

— Схватка будет жаркой. Я могу оказаться не в том месте и не в то время, вот и все.

— Как ты можешь драться с такими ранами на спине? — спросила Клеменс, поджав губы.

— У меня есть пистолет, я не собираюсь ввязываться в рукопашную, — ответил Натан так легко, словно речь шла о дружеской пирушке, а не о кровавой битве с шайкой пиратов.

— Натан…

Она должна сказать это сейчас, другого случая может не представиться.

— Натан, мне жаль, что я не доверяла тебе раньше. Теперь все иначе.

Клеменс так и не смогла вымолвить три слова, что вертелись у нее на языке, не хватило смелости. Но Натан все понял.

— Клеменс, ты еще очень молода, — начал он, и ее сердце упало. — То, что ты обо мне думаешь…

— В тот день, когда умер отец, я повзрослела, — перебила его Клеменс. — Я знаю что чувствую. Да, я не сразу смогла открыться тебе, но ты понравился мне с самой первой встречи.

— Мы долго делили одну каюту, ты привыкла полагаться на меня. Неудивительно, что ты… — Натан замялся, подыскивая слова.

Он догадался, что не просто нравится мне, подумала Клеменс и почувствовала себя глупо.

— Я не говорила, что ты мне очень нравишься, — сказала она, зная, что предательский румянец выдает ее. — Боже, я знаю, что ты не идеален и в твоей жизни было много женщин, доступных женщин. Я не такая идиотка, чтобы вообразить себе, будто ты хочешь меня и все такое.

Господи, куда меня понесло?

— Ты считаешь меня обузой, несмотря на все твои поцелуи. Думаю, это чисто мужское поведение. — Клеменс умолкла на мгновение. — Я просто хотела сказать, что доверяю тебе.

— Я вижу. — Натан внимательно смотрел на ее покрасневшее лицо. — Что изменилось?

— Не знаю. Я не должна доверять тебе… Ты не сказал мне, кто ты на самом деле.

Натан поморщился:

— Я сказал все, что тебе нужно знать. И ты права, мужчинам нравится целовать хорошеньких девушек, это одна из наших слабостей. Я думаю, что ты — сущее наказание, но не обуза. Не надо делать громких заявлений, Клем, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вытащить тебя отсюда, и, когда это случится, посмотрим, чем тебе сможет помочь губернатор.

Клеменс покачала головой.

— Не беспокойся… Если он не сможет помочь, я женюсь на тебе. Не думаю, что для тебя это будет выгодная сделка, но и такой брак все же лучше, чем клеймо падшей женщины.

— Выйти за тебя замуж?

Даже если бы ее окатили ведром холодной воды, Клеменс не была бы так потрясена. Она закусила губу, стараясь сохранить спокойствие. Она сказала, что доверяет ему, а он решил, что она просит позаботиться о ней, когда все будет позади. И, разумеется, как благородный человек, он предложил ей брак.

— Благодарю вас, мистер Станье, но я вынуждена ответить вам отказом. Сомневаюсь, что найдется хоть одна леди, которой сделали бы предложение столь неподобающим образом. Я сказала, что доверяю вам, но это вовсе не означало, что я ищу мужа. Уверяю, что больше я вас не обременю своими проблема ми. Лучше уж в кингстонском борделе служить, чем выйти за такого, как вы.

— Черт возьми, Клеменс…

Она уклонилась от его протянутой руки.

— Извините, мне нужно пойти посмотреть, где находятся все эти сундуки с оружием.

И найти уголок потемнее, чтобы всласть выплакаться.

— Клем!

Но девушка уже убежала. За спиной она слышала голос Мактирнана:

— Мистер Станье! Когда вы закончите муштровать вашего мальчишку, может быть, окажете любезность и присоединитесь к нам?

Несколько часов спустя, когда Натан вернулся в каюту, чтобы немного поспать, он все еще мысленно проклинал себя и радовался даже боли в спине, потому что она отвлекала его от мрачных мыслей. С противоположной койки доносилось дыхание Клеменс, она притворялась спящей.

Демон искушения нашептывал Натану, что сейчас самое время подойти к ней, обмять ее, заняться с ней любовью. Но совесть подсказывала, что это не лучшее решение. Он должен защищать ее, а не обижать, и вместо этого наговорил ей бог знает что.

Тот факт, что Клеменс отвергла его предложение, не рассердил и не обрадовал Натана, он ощутил разочарование. Если у нее и не было никаких нескромных мыслей на его счет, то уж у него они определенно были.

Постепенно мысль о браке с Клеменс, юной и невинной, стала казаться ему привлекательной.